Одержимость

— Крутишься, крутишься, как белка в колесе! — Дежурный следователь, кряхтя, в несколько толчков выдавил себя на улицу, напоследок хлопнув что есть сил дверцей.

Водитель «Газели», совсем молодой-зеленый, болезненно поморщился, как будто ему отвесили оплеуху, и выругался себе под нос.

Следователь разглядел движение губ, но извиняться, разумеется, не стал, железо все стерпит, а водила в следственной

бригаде вообще человек десятый. Подумаешь, обиделся!..

— С какого этажа выпал? — спросил он у подошедшего опера.

— Сейчас установим, — ответил капитан.

Следователь мельком взглянул на вертикальный ряд окон над телом. Открыто было только одно — на шестом этаже. Над служебными входами тянулись ядовито-синие широкие клеенчатые навесы. Под открытым окном навес был разодран, куски клеенки шумно трепыхались на ветру.

— Оттуда. Больше неоткуда.

Капитан отвернулся и полез за носовым платком. Был он ладным и бравым в отличие от тучного, сутулого, насквозь штатского следователя, но вид имел болезненный. Из-под воротника шинели выбивался пестрый сине-зеленый шарф.

— Оттуда, — подтвердил он.

— С чего это вы при погонах? — без особого интереса спросил следователь. — Начальство, что ли, ожидается?..

— Да вчера на задержании куртку порвал… Не поверите, одна у меня куртка. Пришлось шинель надеть…

— Почему не поверю, у меня у самого одна зимняя. На нашу зарплату не больно-то разгуляешься…

К телу никто подходить не торопился.

— Так и будем стоять? — присоединилась к обсуждению судмедэксперт — кругленькая, с татарскими скулами и раскосыми сонными глазами. — Тогда я лучше пойду посплю.

— Следы, — произнес следователь многозначительно.

Она кивнула. То ли понимающе, то ли с издевкой.

— А-а!.. Следы?..

Молча потоптались на месте еще секунд двадцать.

— А я думала — кровища.

— Кровища подмерзла уже, — прогундосил опер.

Постояли еще немного.

— Ну что, мы будем осматривать или нет? — судмедэксперт тронула следователя за рукав. — Покойничков никогда не видели? У вас на лысине гусиная кожа, отморозите. Шапку наденьте!

— Я гриппом последний раз в школе болел, — отмахнулся следователь.

— Так схлопочете менингит.

— Вы бы лучше халат задом наперед надели. Какой от него прок, если он в пол-обхвата?

— На вас бы и так по швам разошелся!

Налетел очередной порыв ветра, окутав всех бензиновым выхлопом.

— Мерзнешь, что ли?! — прикрикнул капитан на шофера. — Двигатель заглуши!

С крыши сорвало несколько мелких сосулек — крупные пообвалились давно, оставив после себя груду уже оплывших осколков, — одна с треском раскололась у самой головы покойника, брызнув во все стороны красным.

— Ну, я наверх? — спросил капитан, поеживаясь.

— Следы свежие, — заметил следователь, —

и четкие. Трехтонка, Газ-66. Проехала уже после того, как снег прекратился.

Опер только пожал плечами.

— А он после нее, видите, бахнулся внутрь колеи.

— Точно! — оживился капитан. — а сыпать перестало где-то за полчаса до вызова! Или меньше. Почти сразу, как заступили… Так я наверх?

Судмедэксперт, отчаявшись дождаться руководящих указаний, подошла к телу и присела на корточки у изголовья.

— Множественные переломы нижних конечностей, перелом основания черепа. Предварительно, смерть наступила в результате падения. Летел ногами вниз, затем опрокинулся назад и ударился затылком. — Она приподняла голову за волосы, демонстрируя следователю, как она свободно болтается относительно неподвижной шеи.

— Кофе хотите? — спросил следователь, отворачиваясь.

— У вас в «дипломате» термос?

— Полуторалитровый.

— А у меня яблоко.

— Одно?

— Полукилограммовое.

Они вернулись в «Газель». Пол в салоне был грязным. Следователь неприязненно посмотрел на водителя, дремавшего над кроссвордом.

— Не высыпаешься?

— Завидуете?

Судмедэксперт достала из сумочки обещанное яблоко. Оно и вправду было замечательным: наливным, краснобоким, размером с хороший грейпфрут.

— Нож есть? — спросил у шофера следователь.

— Нет.

— Тогда не участвуешь.

Он расчленил гигантский плод чайной ложкой, погружая ручку в мякоть на всю длину. Потом сделал изрядный глоток кофе, откинулся на спинку сиденья и, примеряясь, с какой стороны почать свою половину яблока, спросил благодушно, не обращаясь ни к кому конкретно:

— Кому это спозаранку полетать захотелось?

— Выкидыш, — проявил эрудицию водитель.

— Вы давно судмедэкспертом? — следователь все не решался откусить.

— Бестактный вопрос!

— Почему?

— Потому что о возрасте.

— Да нет, я не в том смысле.

— А в каком?

— Раньше никогда не встречались на дежурствах.

— Ну и что?

— Будет солнечный день, — снова попытался вступить в разговор водитель.

— С чего ты взял? Ты что, гидрометцентр?

— Народная примета. Восточный ветер, и небо на востоке малиновое.

— Малиновое! — фыркнул следователь. — Тебе почем знать, что оно не алое или не розовое? Вышел бы, лобовое стекло протер, а потом бы рассуждал. Малиновое! Восход на дворе. Каким оно, по-твоему, должно быть?!

Возле тела тем временем собралась стайка синиц.

— Черт бы их побрал, — тихо ругнулся следователь.

— Натопчут? — усмехнулся водитель.

— Нагадят.

— Посигналить?

— К теще в деревню приедешь — там и сигналь! Семь утра, соображаешь, что говоришь? Сейчас полгостиницы из окон повысовывается.