Одержимость Фенрира
Шрифт:
После небольшой паузы Мимир продолжает.
– Мы, йотуны, – создания природы. Мы пробудились в предначальную эпоху, когда в горах кристаллы йормалина своей магией напитали корни гор. И только звёзды наблюдали за нашим рождением. Долгое время тут было пусто и тихо, первозданная тишина…
Твою ма-а-ать… ну зачем же так издеваться? Он решил мне все песни и сказки своего народа пересказать, от сотворения мира? Ну ладно, посидим, послушаем, пока там этому миру звездец наступает…
– …а потом в горы Йотунхейма пришли люди. Это были асы, предки нынешних жителей Гримгоста. Вот
Так.
Я весь подобрался.
А вот это уже интересно!
По части первых лет до основания Гримгоста в наших летописях зияет вопиющий пробел. Историки заколебались восстанавливать. Помнится, мать Хейма как раз пыталась… стоп.
Чтоб я сдох.
Она же пропала как раз где-то в районе Вороньего камня!.. В очередной своей научной экспедиции…
Желание прорваться туда и поотрывать этим петухам недоделанным их ободранные крылья, желательно засунув их потом туда, где солнце не светит, усилилось многократно. Чтоб не тянули лапы к чужим бабам.
Пережидая мои вспышки озарения, Мимир внимательно следил за сменой выражений моего лица. А потом поинтересовался:
– Ты не хочешь спросить, с какой стороны света они пришли сюда?
Я помолчал, осмысливая.
И как ни крути, хреновенький получался расклад.
– Дай угадаю… с Северо-Запада?
– Верно, - кивнул Мимир. – Я всегда был очень высокого мнения о твоих умственных способностях, Фенрир. Ты удивительно быстро соображаешь. Для человека.
Прежде, чем я успел проникнуться очередной шпилькой иронии в свой адрес, он посерьёзнел и добавил:
– Прародина асов была на Вороньем камне.
Задница йотуна!
Ну вот и приплыли.
Глава 51
Глава 51
Стараюсь побыстрей вернуть душевное равновесие. Некогда рефлексировать. Надо как можно скорее вытянуть из упрямого великана всё, что он знает – и рвануть обратно, не теряя ни минуты.
Сжимаю пальцы в кулаки. Делаю глубокий вдох. Усилием воли заставляю шерсть, которая уже проявилась на предплечьях и кистях рук, втянуться обратно, прекратить оборот. Хотя приятного мало, конечно.
И тем не менее. Что там у наших предков в незапамятные времена произошло, разбираться будем потом. Если какого-нибудь цыплёнка облезлого у них там на Вороньем камне оставлю в живых, спрошу.
– Как ты это узнал? – спрашиваю коротко и чётко.
Йормалины глаз Мимира становятся серьёзны. Он проникается наконец-то моим настроем и начинает рассказывать по существу.
– Мы обнаружили этих людей случайно. Они появились в Йотунхейме внезапно, как из-под земли… и оказалось, что это и правда было так.
Я забыл дышать.
– Отсюда поподробнее. Что значит, из-под земли?
– То, что я и сказал, Фенрир. Думаю, ты понимаешь, что это означает для тебя. Эти люди много дней шли странными путями, чтобы попасть к нам в ущелья. Шли под землёй, под горами. Их было не очень много, всего пара сотен. Испуганные, оборванные, многие ранены. Мужчины, женщины, дети… Сначала мы приняли их за близкие нам
Ну да, ну да. Мало мне было мук совести.
Мы с Мимиром молчим пару минут и смотрим друг другу в глаза.
Я мог бы что-то сказать – но думаю, конкретно этому йотуну не обязательно. Раз даже после всего, что было между нашими народами, он спас и защитил от других великанов беременную женщину, а потом выхаживал после смерти её дитя, ему нет нужды пояснять, что мы не в ответе за преступления предков.
Вот только у меня достаточно своих долгов перед его народом, и мне совсем не становится легче от осознания того факта, что приказы Асуры я не мог нарушить физически. Пробовал, несколько раз. Адская боль, слепящая, застилающая разум кровавой пеленой. Я делал всё, что она приказывала мне – чтобы выжить. Втайне мечтая, когда эта сука, наконец-то, сдохнет. А она пила заговорённую воду из священного источника йотунов, ради которой и устроила всю эту проклятую войну, и никак не желала подыхать.
Если бы не тот день, когда она проиграла в сражении, а собственный народ сверг её, и гордыня этой змеи не выдержала такого… если бы не отрава в её кольце, которой она воспользовалась, чтоб не видеть, как на трон Гримгоста садится презренный Пёс, которого она считала грязью под своими ногами… я не знаю, как долго бы это продолжалось.
Но, к счастью, гадюка укусила сама себя – и померла от собственного яда.
И всё-таки.
Они помогли нам. А мы украшали их каменными телами свои дворцы.
Это мы научили их ненавидеть и воевать.
То, что человечество умеет лучше всего остального.
Да. Тяжёлый разговор. Вряд ли что-то может сделать его ещё хуже. Так что пора уже заканчивать.
– От чего они бежали? – спросил я глухо.
– Мы не знаем точно. Так и не смогли от них добиться, они были слишком напуганы. К тому же, мы тогда не так уж хорошо знали язык асов, чтобы понимать сложные вещи. Особенно те, которых никогда в жизни не видели. Мы поняли только, что от чего-то страшного, что преследовало их в подземельях. На всякий случай мы завалили все выходы на поверхность – асы показали нам лабиринты в глубине пещер, из которых они вышли. Мы даже согласились присматривать, чтоб ничто не вырвалось оттуда.
– И снова асы забыли благодарность, - проговорил я, глядя на свои кулаки.
– Люди вообще не очень любят быть благодарными кому-то. Когда проходит время, им нравится представлять, что всего они добились сами. А существование тех, кто помогал, как будто делает победу не совсем твоей. Поэтому им проще забыть совсем о том, что победы могло бы не случиться, если бы кто-то вовремя не подставил плечо.
– Не все такие, Мимир.
Его взгляд смягчился.
– Я знаю.
Он приподнял серебристую пластину у себя на груди и любовно посмотрел на медальон с изображением фиалки. Это завораживающе, насколько же говорящие глаза у этого громадного, неотёсанного куска камня. И возможно, человечности в нём поболее, чем у иных людей.