Одержимость Фенрира
Шрифт:
И вот сегодня – день моей свадьбы.
Конечно, по-хорошему следовало бы её устроить чуть пораньше. Не тогда, когда мой живот уже не скроешь никакими платьями. Потому что, положа руку на сердце, всё, чего мне сейчас хочется – домой! Забраться под одеяло вместе с любимым человеком, долго возиться в поисках удобного положения, чтобы обнял сзади и уткнулся мне в шею привычным жестом. И спать! Спа-а-ать…
Спать мне теперь хотелось круглосуточно.
Вместо этого приходится терпеливо ждать, пока вся эта толпа таарнцев – и не только таарнцев, приглашённых на нашу свадьбу,
А я сижу, положив голову на плечо Мэлвину, посреди длинного, украшенного белыми цветами стола для самых почётных гостей, и изо всех сил пытаюсь не уснуть.
– Ещё часок, Вредина, а? – беспокойно спрашивает Мэл, сжимая мою руку под столом. – Ну, или если хочешь, я тебя прямо сейчас украду.
– Не надо! Всё замечательно, – улыбаюсь тихо и тянусь за поцелуем.
Народ за столами чуть подальше встречает наш поцелуй одобрительными возгласами и стуком глиняных кружек.
Мы… слегка увлекаемся.
По глазам Мэла понимаю, что ещё немного, и он всё-таки меня украдёт. Поэтому поспешно отворачиваюсь туда, где справа от меня сидит его мать, владычица Таарна.
Хрупкая зеленоглазая женщина, в которой бы никто не заподозрил могущественную волшебницу и мать семерых волшебников… а, нет, шестерых, если не считать Нари.
У бедняжки Нари, к сожалению, ни капли магии. Как же мне её не хватает за праздничным столом! Отец снова запретил ей выходить из дома. Ощущение несправедливости бесит. Моя лучшая подруга как никто заслужила быть сейчас здесь! Всё-таки, конечно плохо расти без родителей, как я, но и со слишком сильно опекающим тебя отцом – мало приятного.
Я б, наверное, возмутилась такому запрету. Но это же Нари! Она всех всегда любит и прощает.
У бедняжки проблемы с сердцем. Серьёзные. Вождь боится, что на таком сборище она непременно влюбится в какого-нибудь ушлого парня, и её сердечку от этого станет совсем плохо. Друид предупреждал, что ей смертельно опасно волноваться.
Так что Арна, в принципе, можно понять… и всё равно бесит.
– Ваш брат так и не успел на праздник? – вздыхает госпожа Мэй. – Очень жаль. Мы его ждали.
– Увы, - коротко отвечаю я.
Да уж.
Наша свадьба с Мэлом – прямо-таки парадокс. Такая толпа со стороны жениха… вон, даже его тётя-Императрица явилась со всем семейством откуда-то за тридевять земель!
– а у меня…
Мой единственный близкий человек, моя единственная семья, так и не смог сегодня быть рядом.
Я сделала всё, чтоб у него получилось – но видимо, не судьба…
…Когда массивная, величественная фигура моего брата выступает из темноты, ночь раскрашивается для меня самыми яркими красками, и ощущение счастья становится абсолютным.
Он всё-таки успел!
Чувствую,
Вот теперь всё идеально.
Фенрира усаживают по правую руку от меня. Он немедленно увлекается какими-то сверхважными беседами с правителями соседних держав, которых тут собралось аж два. Зная брата, не удивлюсь, если итогом праздника станет парочка торговых соглашения для Гримгоста.
Хотя как по мне, лучше бы один-единственный династический брак.
О да! Я знала, для чего больше всего мне хотелось затащить Фенрира в Таарн.
Я устала смотреть, как мой родной человек сходит с ума от тоски. У него не получалось меня обмануть. Я знала, что с тех пор, как он отпустил меня жить так далеко от дома, он будет сходить с ума от одиночества в нашей пустой родовой башне. И лелеяла тайную надежду на то, что в Таарне он найдёт наконец-то свою суженую.
У Волка может быть только одна пара. Он столько лет искал… отчаялся найти. И кажется, в последние годы махнул на себя рукой и смирился. Пытался сделать счастливой жизнь целого королевства. Заботился обо всех и каждом. Но не было ни единого человека, который заботился бы о нём.
Почему-то в такие моменты я всегда очень ярко представляла себе одну картину.
Фенрир сидит за столом в башне Асвиндов, разбирает какие-то бесконечные документы… и Нари. Подходит к нему сзади, обнимает за шею. Его большая рука на её хрупком запястье. Они замирают так без слов. Два человека, безумно одиноких, которые нашли друг друга. Оба так хорошо умеют молчать и слушать. Оба слишком привыкли думать о других и смирились с одиночеством. Они вылечили бы друг друга, я знаю! Его сила, её нежность… это было бы так красиво.
Но Фенрир сейчас на празднике, и на рассвете он собирается уходить, а Нари дома. Ей запретили приходить… так что кажется, им всё-таки не судьба увидеться. Это грустно.
…А потом в руках моего брата трескается бокал. И алые капли крови стекают по руке. Пока он остолбенело пялится в пустоту перед собой.
– Какая у них в Таарне… хрупкая посуда…
Он вскакивает с места.
А у меня внутри – странное чувство, которое я не могу себе толком объяснить.
Как будто происходит что-то, что должно было случиться этой чарующей ночью, полной волшебства.
Он вскакивает… отвергает мою просьбу помочь, просто отмахивается, и я вижу – о, я слишком хорошо его знаю, чтобы спутать! – как напряжённо принюхивается к ночному воздуху.
Моё сердце несётся вскачь.
Ужасно волнуюсь.
Может ли это быть, что… это оно?!
Он её учуял.
Свою единственную.
Может, я себе всё придумала – но ни разу в жизни не видела у него такого ошарашенного и растерянного взгляда. Недоумённого. Недоверчивого.
Он как пьяный. А я ни разу в жизни не видела его пьяным. Даже на самых длинных посольских пирах. Он мог любого посла перепить, если была необходимость выудить какие-нибудь преимущества для Гримгоста.