Одержимая
Шрифт:
Копы были совсем рядом. Нужно решаться. Уйти или остаться? Если они увидят меня рядом с истекающим кровью полицейским, не миновать беды. Если я смоюсь, но Рик скажет им обо мне, беды не миновать тоже. Если Джоди слышала мой голос, пока я накладывала повязки, — беды не миновать. Если где-то остались мои отпечатки пальцев — беды не миновать. На всякий случай я вытерла его мобильный. Но люди постоянно дотрагиваются до вещей вокруг, все потом и не упомнишь. Что бы я ни сделала, ясно одно: хорошенько заправиться в ближайшее время не получится. Желудок, охваченный судорогой, яростно сопротивлялся. Голова кружилась.
— Решайся! — скомандовала я сама себе.
«Удирать — не в правилах Зверя», —раздраженно заметила Пантера, будто удивляясь, что я сама до этого не додумалась.
— Да, — промямлила я. — Точно. — Я подняла телефон. — Эй, вы слышите меня?
— Кто это? — спросила Джоди, перекрикивая вопли сирен.
— Джейн Йеллоурок. Кто говорит? Джоди?
— Что ты там делаешь?
— Спасаю жизнь человека. А ты?
— Оставайся на связи! — приказала она деловито, тоном копа, не принимающего возражений.
Пантера ощетинилась.
— Я никуда не спешу, — ответила я. Пантера обиженно фыркнула. — Вижу, вы подъезжаете. Направляюсь к входной двери. Скажи своим, чтобы не открывали огонь.
Джоди прорявкала нечто похожее на утвердительный ответ, и Пантера затихла.
Я подошла к двери, открыла защитную сетку и осталась стоять в проеме с высоко поднятыми руками, показывая широко растопыренные пальцы. Увидят ли они их под плотным слоем крови? Первые две машины на скорости заехали в короткий тупик и остановились на подъездной дорожке. Еще одна машина и «скорая» вырулили во двор, шины утопали в суглинистом грунте, огни передних фар прыгали по мне вверх-вниз. Дверцы машин открылись, из них высыпали полицейские, на бегу выхватывая оружие. Пантера предостерегающе зарычала.
— Не стрелять! — закричала Джоди, выскакивая из машины без опознавательных знаков. — Повторяю! Не стрелять! Не двигайся, Йеллоурок! Подними руки так, чтобы мы видели их.
Как будто я и без нее не догадалась. Джоди и не отстающий от нее ни на шаг Герберт подошли к крыльцу. Его рука на рукоятке ружья, глаза горят.
— Он внутри, — объяснила я. — Сделала что могла, но он очень плох.
Джоди ворвалась в комнату, оттолкнув меня в сторону, а Херберт не удержался:
— Сдается мне, ты приложила к этому руку.
Джоди выругалась. Вероятно увидев, в каком Рик состоянии. Я сделала шаг в сторону, уступая дорогу двум дюжим спасателям с носилками.
— Ему требуется кровь, — сказала я, все еще держа руки над головой. — В этом штате «скорая помощь» укомплектована донорской кровью?
— Нет, — ответил тот, что потолще, ставя на пол носилки. — Но у нас имеются плазмозамещающие средства, а для ускоренной транспортировки — вертолеты, там кровь есть. — Он взглянул на Рика и лужу на полу и выругался.
— Вызывай вертолет, — скомандовала Джоди. — Пусть прилетают, и побыстрее.
— Хорошо. Как скажешь, — сказал он, вытаскивая рацию и набирая номер.
На меня никто не обращал внимания, поэтому я опустила руки и отошла в угол. Спасатели действовали стремительно: поставили капельницу, измерили давление. Герберт прохаживался по комнате, заткнув большие пальцы за ремень, осматривал помещение. Джоди что-то обсуждала с врачами,
Вдруг до меня дошло, что я здесь без машины, без средств передвижения. Придется врать, когда они спросят, как я сюда добралась. Скажу, что приехала сюда вместе с Риком. Или пришла пешком. Первую версию будет легко опровергнуть, вторая вообще маловероятна. На самом деле мне не хотелось лгать Джоди, а так глупо — тем более. Стоило Герберту отвернуться, я выскользнула из дома как ни в чем не бывало. Оказавшись в тени, бросилась наутек со всей скорости. Вызвала по мобильному такси «Блуберд Кэб», и мне повезло, что Ринальдо как раз дежурил в этот час. Так как удача улыбается чаще всего только один раз, приняла некоторые меры предосторожности: разделась и прополоскала одежду в воде. Сидела на корточках совершенно голая на берегу недалеко от моста Фишермен-бульвар. Любой, кто не спал этой ночью, мог бы заметить меня, посмотри он в сторону реки, а не на вспышки сигнальных огней. Я слышала, как переговаривались люди в соседних домах, стоя на пороге домов и на дороге, не решаясь приблизиться к месту преступления, но и не выпуская его из виду. И надеялась, что происходившее там отвлечет их и не даст вычислить меня.
Пока я смывала кровь, комары нещадно кусались. Приходилось уповать лишь на то, что они не высосут из меня все соки, а кровь не привлечет всех аллигаторов в радиусе пятнадцати километров. Взглянув при свете луны на выстиранную одежду и убедившись, насколько это было возможно, что крови на ней почти не осталось, я оделась. Держась тени, побежала по Прайветир-бульвар; вода лилась ручьем, и каждый шаг отдавался хлюпаньем. Высматривала вдалеке такси и случайных прохожих, которые могли бы заметить меня и донести легавым. Я умирала от голода, меня качало и одолевал жар, несмотря на мокрую одежду. От тела, липкого от крови и пота, разило речной водой.
Вопреки ожиданиям, дышать становилось все труднее, желудок сводили судороги, словно Пантера впивалась в него когтями. Я перешла Фишермен-бульвар и почти добралась до Национального исторического парка Жана Лафитта, когда заметила машину Ринальдо. Я помахала ему и осталась на дороге ждать, согнулась пополам и тяжело дышала, пытаясь совладать с голодом, чтобы не слопать моего водителя. Пантеру это развеселило, и она тут же прислала мне парочку картинок: Большая кошка атакует багажник такси.
— Ну и видок у тебя! — приветствовал меня Ринальдо, высовываясь из открытого настежь окна и оперев руку на дверцу.
Я шумно выдохнула, сдерживая смешок, и попыталась встать прямо. Спина болела, ноги дрожали.
— А ты умеешь делать комплименты, Ринальдо.
— Моя женушка говорит то же самое, — ответил он, с каждой нашей встречей каджунский выговор чувствовался все сильнее. — Дай угадаю. Едем в ближайшую закусочную? Пять бургеров, пара молочных коктейлей?
— Звучит аппетитно. — Я подошла к машине. — Я промокла насквозь. Где мне лучше сесть?