Одержимая
Шрифт:
— Прости меня, — шептала Катя, зарывшись пальцами в густую влажную шерсть. И поднимая лицо к небу, повторяла: — Прости меня…
В доме горели всего пять или шесть окон. Спустился сосед, хозяин Румпеля; поставил йорка на землю рядом с Джиной. Маленький пес удивился.
— Можно? — спросил сосед.
Катя кивнула. Он сел рядом с ней, плечом к плечу; между их локтями было несколько сантиметров.
— Вы сегодня очень поздно, — сказал сосед. — Я подумал… Лучше бы вам тут одной не сидеть.
Катя быстро
— Я не одна, — сказала она и заплакала.
По дороге в офис Ирина разжилась пиццей с грибами и бутылкой коньяка. Лекарства помогли: когда от пиццы осталось несколько кусочков теста по краям, а бутылка опустела почти наполовину, ведьма снова почувствовала себя человеком.
— Ни слова доброго, — она огляделась. — Ни тебе «спасибо», ни «молодец»… Это же моя была идея! Моя! Гениальная! Похвалил бы хоть!
Никто не ответил. Демона Олега не было в поле зрения.
Пьяно ухмыляясь, Ирина достала пудреницу. Мельком поморщилась при виде своей физиономии; приблизив зеркальце к глазам, оглядела отражение кухни:
— Эй?
Но демон не отражался и в зеркале. Ирина прошла в приемную. Потрогала череп. Шире открыла форточку; демона не было.
— Эй-эй?
Наученная горьким опытом, она не спешила радоваться. Вернулась на кухню, заглянула под стол и обнаружила у стенки пачку сигарет, которую пинком загнала туда еще утром.
— Ага!
Помогая себе ручкой швабры, Ирина вытащила пачку. Ногтями, покрытыми черным облупившимся лаком, подцепила сигарету. Зажала в зубах. Щелкнула зажигалкой. С наслаждением закурила…
Ничего не случилось. Ни пинка, ни окрика.
— Слава тебе, господи, — сказала она от всей души и, переложив сигарету в левую руку, широко перекрестилась. — Ушел, гад. Нет его! Слава богу…
Хохоча, захлебываясь, она сделала несколько кругов по кухне. Она раздавила сигарету в пепельнице; она прыгала, воздев руки к потолку, и бормотала невнятно:
— Теперь все… теперь все… теперь ушел… вот так… свобода…
Задребезжал дверной звонок.
Демоны не звонят; понятия не имея, кто бы это мог быть, но заранее готовая обнять и расцеловать гостя, Ирина распахнула дверь.
Два медика в синем ворвались, как ниндзя, и моментально — не успела Ирина оглянуться — натянули на нее смирительную рубашку. Вслед за санитарами вошла бледная, осунувшаяся Вика:
— Все хорошо, Ир. Спокойно. Все будет хорошо…
— Эй-эй-эй! — завопила возмущенная Ирина. — Отбой тревоги! Со мной уже все нормально, уже все, здоровая!
Старший из людей в синем, пройдя на середину кухни, огляделся. Поглядел на полбутылки коньяка, покачал головой; его взгляд остановился на кривой надписи поперек столешницы: «В
— Господи, — простонала Вика. — Этого-то я и боялась!
— Белая горячка, — сказал старший медик. — В машину!
Ирина рассмеялась.
Так, смеющуюся, ее осторожно свели по лестнице и упаковали в карету «Скорой помощи».
История вторая. ИГРА В НАПЕРСТКИ
— По-хорошему, надо бы мне в отпуск…
Пока спускались по ступенькам больницы, Вика все пыталась поддержать Ирину под локоть. Неужели я так ужасно выгляжу, думала ведьма. Неужели я похожа на человека, неспособного одолеть трех ступенек?
Она высвободила руку:
— Сигареты принесла?
Вика протянула ей пачку «Винстона» и зажигалку. Ирина затянулась; сверху, из окон, взятых фигурной решеткой, на нее глядели с завистью.
— Клиентки звонили, — сообщила Вика, явно желая ободрить. — Одна плакала, благодарила — к ней мужик ее вернулся. Другая хочет еще раз прийти — не соблюдала она твоих предписаний, пост не держала, поэтому работу так и не нашла до сих пор.
— Ага, — тускло отозвалась Ирина.
— На сайт пишут, новые звонят каждый день… Отпуск, конечно, оно хорошо. Но аренду за офис никто не отменял.
Капитализм, мрачно подумала Ирина. Потогонная система, как в девятнадцатом веке. Ни тебе оплаченного больничного, ни тебе соцпакета, ни тебе профсоюзной путевки в санаторий. Работай, работай, как раб на галерах. А то клиентура разбежится, аренда сожрет всю прибыль, а у Вики, между прочим, дочка шестнадцати лет, ей в будущем году в институт поступать…
Тут же, в мыслях, она раздраженно оборвала себя: а почему я должна думать о Викиной дочке? Что, своих проблем мало? У меня задница исколота, полная сумка таблеток, да еще и диагноз под вопросом. Вот заперли бы меня в психбольнице месячишка на три, что бы Вика запела? Хорошо, что согласие на лечение я не подписала, а тот факт, что я опасна для себя и окружающих, в состоянии ремиссии выявить не удалось. А расскажи я честно, что и как со мной было, — применили бы, не задумываясь, статью двадцать девять о принудительном лечении, и сидела бы я в палате, и от скуки снимала венец безбрачия товаркам по несчастью…
Хорошо, что я придержала язык и не рассказала правду о демоне. Не призналась, кто мне лоб о зеркало расколотил, кто синяк под глазом поставил. Впрочем, синяк уже почти сошел…
— Ира, — Вика с беспокойством заглянула ей в лицо. — Ты как вообще?
— Нормально.
— Ты извини, если что. Я напугалась за тебя. Ведь как было? Припадок, потом лицо разбито, неадекватное поведение, потом эсэмэски твои…
— Ты все правильно сделала, — вынужденно согласилась Ирина.
— А теперь ты… здорова?