Одержимая страстью
Шрифт:
С каждым шагом мне становилось все труднее дышать. Внутри будто все замерло в предчувствии чего-то страшного.
«Фух, нет, Ленка, так не пойдет, — передергиваю плечами, — так ты себя доведешь до белого каления прежде, чем окажешься на месте».
Я потрясла ладонями и предплечьями, словно боксер перед раундом.
«Это безумие! — кричит подсознание. — Все это нереально и глупо, словно ночной кошмар, который почему-то все никак не хочет заканчиваться».
— Мы пришли, Ида, — паренек застывает перед огромными двустворчатыми дверьми, точь-в-точь как вход в святилище.
Сглатываю слюну и сцепляю ладони в замок только
В коленках растекается слабость, ноги становятся ватными, а душа из тела вырваться хочет, убежать отсюда подальше, и мне кажется, что вот-вот, и я и правда дух испущу.
Вдруг двери распахнулись, я от неожиданности подпрыгнула на месте, почувствовала, как по скулам капельки пота дорожку начали прокладывать. Сума сойти можно. Прикусываю губу с внутренней стороны, чтобы хоть как-то успокоиться. Хоть это и мало помогает, но боль немного приводит в себя.
Двери открылись, и меня словно невидимыми нитями потянуло внутрь. Шаг. Второй. Третий. И резкий выдох. Передо мной словно кадры из кинофильма выстроились в ряд, превращаясь в единую картину и заполняя собой всю меня изнутри. Боже мой. Подношу ладонь ко рту и зажимаю его так плотно, чтобы никто не услышал стон, который готов сорваться с губ.
От этого невообразимого богатства и красоты меня просто захлестнуло волной восхищения. Мне казалось, что если я сейчас не моргну, то точно глаза вылезут из орбит. То, что я видела, подходя к святилищу, с тем, что вижу сейчас, даже в сравнение не идет. Белый цвет заполняет огромное пространство комнаты, но отдельные детали и картины, что украшают стены, сделаны из золота. В дальнем углу керамическая ванна, на блестящих массивных ножках, а ближе к середине внушительных размеров кровать под белоснежным балдахином, с такими же простынями и подушками и… Матерь Божья. В глазах зарябило от стерильной чистоты цвета в этой комнате.
— Ида, ты вовремя, — послышался низкий мужской баритон, и меня будто разрядом тока пробило с головы до ног.
Медленно поворачиваю голову, и если бы не рука, которая до сих пор зажимала рот, челюсть точно оказалась бы на полу.
Передо мною стоял никто иной как самый настоящий бог Олимпа, и мое желание упасть перед ним на колени и восхищаться его могуществом и красотой показалось мне нормальной реакцией. И то, что до этого я считала красой, взять даже нашего директора, да даже того же Принца — это все было неправдой и ерундой, потому как истинная неподдельная красота стояла передо мной здесь. Идеальные формы, тело сплошь покрыто выпуклыми мускулами, но нет, не качка-бодибилдера, это мог создать только творец, знающий толк в совершенстве. Поднимаю глаза выше, упираюсь взглядом в океаны лазурных глаз, и все остальное становится абсолютно неважным.
— Поистине божественно, — выдыхаю в ладонь.
— Ида, с тобой все в порядке? — мужчина протягивает руку, и я, как зачарованная, оставив все страхи и тревоги позади, иду к нему, — я чувствую бурю эмоций в тебе.
Он кладет мне ладонь на макушку и гладит волосы, а я чувствую, как внутри что-то меняется, будто звонкий ручей прогоняет все сомнения, и становится так легко и спокойно, что слезы наворачиваются от этого умиротворения.
— Вот так-то лучше, — улыбается мужчина, но только губами, голос его бесстрастен, словно не пропитан никакими чувствами.
Он убирает руку и, отступив на шаг, поворачивается спиной,
— Ида? — он поворачивается и вопросительно выгибает светлую бровь.
Меня тут же осеняет что-то, и я, будто ото сна очнувшись, расправляю плечи. Подняв голову, спокойно подхожу к ванной и открываю воду, жду, когда же потечет теплая, чтобы закрыть отверстие на дне.
А тем временем, мужчина скидывает с себя сандалии, и у меня внутри все холодеет от одной мысли, что придется увидеть его голым.
«Интересно, а что будет после омовения? — фантазия разыгрывается с новой силой, активно рисуя картинки в голове. — Лена, остановись, успокойся, нельзя поддаваться. Сейчас главное постараться остаться равнодушной и сыграть безошибочно свою роль».
Я прикусила язык. Нет, не свою, а роль этой девочки, в теле которой оказалась.
Пока успокаивала сама себя, тело жило будто отдельно от меня. Делаю шаг в сторону и в углублении в стене нахожу нишу, в которой скрыты разного размера и формы баночки, достаю почему-то розовую. Удивляюсь немного, распаковывая тару и чувствуя запах роз. Хочется похихикать над своим выбором, не вериться, что этот мужчина любит столь нежный запах. Украдкой бросаю взгляд через плечо, и в это самое время Император опускается в ванну, вода тут же скрывает его нижнюю часть. Облегченный выдох и паника отступает на задний план.
Так. Перебираю баночки дальше. Интересно же, что там еще имеется. Надписи все странные и в то же время понятные, по крайней мере, иероглифы вполне можно прочесть, но только названия ничего мне не говорят, и разгадать, что за ними скрывается, невозможно. Тихий вздох разочарования срывается с губ. Надеюсь, разберусь чуть позже.
— Ты сегодня нерасторопная, моя дорогая Лейалана, — протягивает мое имя мужчина.
Я вся мурашками покрываюсь от его глубокого голоса, которой словно проходит сквозь меня, оставляя внутри неприятный осадок, как будто я в чем-то провинилась, и это срочно нужно исправить. Разворачиваюсь на пятках, от чего полы длинного платья закручиваются вокруг ног, и вместо нормальных шагов мне приходится семенить к ванне.
Подхожу ближе и тут же покрываюсь испариной, а щеки от смущения начинают гореть. Пытаюсь сконцентрировать взгляд на лице Императора, но бессовестные глаза так и норовят пробежаться ниже, по широкой грудной клетке, по твердым кубикам пресса и еще ниже, туда, где…
Господи. Внутренне даю себе по щекам и закрываю глаза. Вдох, и неожиданно для себя начинаю суетливо пробовать воду рукой, а потом по щепотке бросаю в нее содержимое банки. Прошла минута, и комнату наполнил запах цветущих роз. Я успела вдохнуть аромат полной грудью прежде, чем мою руку поймала широкая ладонь Императора.
— Сделай мне массаж, Ида, твоего чая мне сегодня совсем не хочется, — он кладет мою руку себе на плечи и накрывает сверху, как будто фиксирует и направляет к действиям, которых ждет от меня.
«За что мне это?» — взвыл внутренний голос.
А я в это время кладу вторую ладонь на другое плечо и пальцами сжимаю мышцы шеи. Матерь Божья, внизу живота тут же все напряглось и заныло. Это издевательство какое-то, ей-богу. Разве так можно изгаляться над женщиной? Хотелось бы посмотреть в глаза той даме, которая сможет устоять пред этими формами и перед исходящими от Императора флюидами брутальной сексуальности.