Чтение онлайн

Мне совсем не хотелось, чтобы Синди пререкалась со мной по любому поводу. После моей фразы она тут же подняла руки и позволила одеть себя. Завязав тесемки топа на ее шее, я не удержался и примкнул к ней в поцелуе. Синди даже не дернулась, видимо все ее силы ушли на спор со мной. С трудом заставив себя оторваться от шеи девушки, я встал и направился в ванную за расческой, так как ее волосы были еще влажными и находились в абсолютном беспорядке. Вернувшись, я остановился, не зная, с какого конца начать: я никогда не расчесывал женщинам волосы и понятия не имел, как именно это делается.

Заметив

мои колебания, Синди протянула руку за расческой. Решив не спорить в этот раз, я молча вложил ее в руку жены.

Проснувшись в объятиях Брайана, я поняла, что буквально горю, но этот жар не имел отношения к здешнему климату. У меня была температура, к тому же ужасно подташнивало. Почувствовав ком, поднимающийся к горлу, я попыталась расцепить крепкие объятия своего мужа и как можно скорее добраться до ванной комнаты. Наконец мне удалось встать, и я опрометью бросилась в ванную – тошнота усиливалась с каждой секундой.

После десятиминутного выворачивания содержимого желудка в раковину я, почистив зубы и умывшись холодной водой, уже собиралась вернуться в постель, когда, резко повернувшись, ощутила неожиданное головокружение. Последнее, что запомнила перед тем, как провалиться в темноту, был удар моей головы о раковину…

Очнувшись от резкого запаха, ударившего в нос, я тут же попыталась подняться, но сильные руки не давали мне пошевелиться.

– Тише, тише, котенок, не вставай…

Удержав меня за плечи, Брайан вновь заставил меня лечь.

– Я… что случилось?

Как я оказалась в кровати? Последнее, что помню, – это как меня рвало над раковиной.

– Ты ударилась в ванной, когда упала. У тебя жар, Синди.

Боль в голове напомнила мне об ушибе, который я получила прежде, чем потерять сознание.

– Мне было плохо, голова закружилась.

Я никак не могла сконцентрироваться – к боли в голове прибавились судороги в животе.

– Что-то еще беспокоит?

Прежде чем подумать, я выпалила:

– Живот ужасно болит.

О чем тут же пожалела, так как Брайан начал задавать вопросы о моем самочувствии, чего мне совершенно не хотелось. Почему все неприятности происходят именно со мной? Мне было так неудобно перед ним. Мне не нравилось приносить кому-либо неудобства, даже если это был Брайан. Но он был настолько терпелив и нежен со мной, и я сама, того не замечая, ответила на все его вопросы. Однако мне совсем не хотелось беспокоить доктора Бейкера, это было лишнее. Обычное отравление – через день пройдет. Но спорить с Брайаном бесполезно – это я знала из своего прошлого опыта, к тому же у меня совершенно не было для этого сил…

Мне было так приятно ощущать это тепло под своими губами. Мой спящий мозг еще не определил, что именно это было. Но оно определенно было приятным. Вздохнув, я не нашла в себе сил, чтобы проснуться, и попыталась вновь забыться сном, когда почувствовала, как это тепло покинуло мои губы. Меня встряхнули за плечи, выдергивая из плена сна.

Я плохо воспринимала все, что происходило дальше. Но как только мой взгляд зацепился за футболку, надетую на меня вместо сорочки, сознание немного прояснилось. Я не могла поверить, что Брайан мог таким

образом воспользоваться моей беспомощностью. К глазам против воли начали подступать слезы. Меня очень обижало такое отношение. Меньше всего мне хотелось быть лишь средством для удовлетворения чьих-то потребностей.

– Нет, как бы мне этого ни хотелось, я предпочитаю, чтобы во время занятий любовью женщина была в сознании, а не в полной отключке. Так что можешь об этом не беспокоиться, сладкая.

Я испытала такое облегчение от этих слов. Но оно продлилось недолго: Брайан решил сам меня переодеть. Надо было признать – у меня совершенно не было сил, но все же я не могла позволить ему видеть меня полностью обнаженной при свете дня. Укрывшись простыней, я хотела взвыть от своей беспомощности. Слабость в теле была столь велика, что я не могла даже связно думать.

– Знаешь, когда час назад я охлаждал тебя под душем, то рассмотрел абсолютно все.

Его шепот заставил меня задрожать, и, испугавшись слов, которых мне ни в коем случае не хотелось слышать, я просто подчинилась.

Правда, моя покорность продлилась недолго. Стоило мне заметить, во что Брайан собирается меня обрядить, я вновь начала возражать. Я никогда не носила таких открытых вещей, а уж о том, чтобы выйти из дома без лифчика, не могло быть и речи. Но, как известно, Брайан Бейкер всегда добивается своего.

Дорога до больницы прошла словно сквозь меня. Последние силы были потрачены на то, чтобы распутать мои слишком густые и длинные волосы. Во время пути я ощущала объятия Брайана, поддерживающие меня, но возражать против этого уже не было сил, да и желания, если честно, тоже. Не знаю почему, но рядом с ним я почувствовала себя в безопасности.

После полного обследования в самой лучшей местной больнице врач заключил, что мы очень вовремя обратились к нему, так как у Синди обнаружилось легкое сотрясение мозга. Чем в большей части и объяснялась ее слабость. Ей также промыли желудок и сделали все необходимые анализы. Как выяснилось, эта падла Фармер подсыпал в еду отравляющие химикаты сильного действия, которые при большом употреблении могли привести к летальному исходу. Ему ужасно повезло: в организме Синди обнаружилось меньшее количество, чем у служащих с моего самолета. Иначе Фармер бы уже покоился на ближайшем кладбище.

Выписав инъекции, а также некоторые таблетки, врач отпустил нас домой, предупредив о постельном режиме для Синди как минимум на три дня. Все эти утомительные процедуры отняли у нее последние силы, и всю обратную дорогу до острова она спала, свернувшись в моих объятиях. Как ни странно, мне это ужасно нравилось. За весь сегодняшний день мне ни разу не захотелось бросить жену на чье-то попечение, а самому сбежать от нее как от чумы. А ведь именно так я и поступал, когда моей очередной любовнице нездоровилось! Но только не с моей Синди. Мне хотелось заботиться о ней и лелеять ее как самый драгоценный камень. Это совершенно не было похожим на меня и поэтому невероятно пугало. Будь я моложе, то подумал бы, что влюбился, но я не был юным подростком и прекрасно осознавал всю невозможность этого. Я вообще не способен любить.