Одержать победу
Шрифт:
Сегодня, решившись принадлежать ему до конца, Барбара подумала, что, может быть, их взаимное влечение перерастет в более тесную близость, и, значит, следует покончить с недоговоренностями и недомолвками. Но время ушло, возможности для доверительного разговора так и не представилось. Если бы после приема Адамс повез ее ужинать, она бы, наверное…
Барбара переоделась в джинсы и шерстяную куртку, что были на ней в тот день — миллион лет назад, — когда она переступила порог злополучного офиса. Сложив все бумаги и мелочи в спортивную сумку, оставила
Что делать с фамильными кольцами, она не знала. Наконец решившись, прокралась в комнату Адамса, замирая, словно вор, от каждого звука, и оставила драгоценности на подушке.
А вечеринка внизу шла своим чередом. Барбара тихонько выбралась на балкон и спустилась по боковой лестнице: благодарение небу, что за время отсутствия Реймонда, изнывая от скуки, она облазила дом вдоль и поперек, изучив все входы и выходы. По крайней мере, ей удастся ускользнуть незамеченной…
Хотя куда податься потом, Барбара не знала. Из усадьбы так просто не выберешься, а голосовать на горном шоссе морозной ночью — дело безнадежное.
Придется просить помощи. Барбара решительно направилась в кухню.
Прислуга уже знала: произошло что-то ужасное. Ее встретили сочувственные взгляды, однако никто не произнес ни слова. Эти люди были безоговорочно преданы хозяину.
Под бдительным взором Уилкинсона шеф-повар отгружал закуски на бесконечные ряды серебряных подносов. Едва заметив вошедшую, дворецкий оставил подносы на произвол судьбы и поспешил к ней.
— Мисс Барбара!
В голосе его прозвучало искреннее удивление, и молодой женщине захотелось заплакать. Она понизила голос.
— Не хочу причинять вам неудобств, но мне нужно добраться до Ашвила. Вы можете мне помочь?
Уилкинсон остановил на ней долгий внимательный взгляд. Секунды казались часами. У Барбары упало сердце.
— Могу, — тихо произнес наконец дворецкий. Барбара облегченно прикрыла глаза.
— Может быть, если вы скажете мистеру Адамсу, что помогли мне уехать, потому что я угрожала закатить еще больший скандал… может быть, он не станет вас винить. Он решит, что вы отстаивали его интересы.
— Я скажу ему правду, мисс, — твердо объявил Уилкинсон.
Она изумилась такому ответу, но в следующее мгновение ей пришло в голову, что Реймонд, скорее всего, решил избавить себя от необходимости объясняться с ней лишний раз.
— Вам нельзя ехать в таком виде, — коротко сказал дворецкий. — Я принесу вам теплую куртку. Вам нужны деньги, мисс Барбара?
Она покачала головой.
— Если я доберусь до Ашвила, на билет я наскребу. На моей кредитной карточке кое-что есть.
Сущие крохи, мысленно добавила журналистка, но об этом она подумает, выбравшись из усадьбы.
Дворецкий вышел из кухни, и в течение пяти минут его отсутствия никто не произнес ни слова, словно Барбара перестала существовать.
Уилкинсон возвратился
— Машина подъедет к черному входу, мисс Барбара.
Она покорно набросила куртку на плечи. Простая, добротная парка явно принадлежала дворецкому, и Барбара поняла, что все происходящее подсказано вовсе не намерением Реймонда избавиться от нее. Нет, Уилкинсон искренне желает ей помочь, даже рискуя при этом нажить неприятности на свою голову. Барбара засунула руки в карманы и нащупала какую-то твердую пачку. Вытащив находку на свет, она обнаружила, что держит в руках несколько сложенных двадцатидолларовых банкнот.
— Ох, Уилли, я буду скучать по тебе. — В глазах ее блеснули слезы, грозя перелиться через край. Она привстала на цыпочки и чмокнула дворецкого в щеку. — Я верну долг, как только смогу.
Дворецкий грустно улыбнулся в ответ.
Со стенда в супермаркете на Барбару смотрела ее собственная фотография. «Таинственный брак Реймонда Адамса в горах», — гласил заголовок. Под ним красовалось изображение Барбары: через плечо Каролины Стайн она глядела прямо в камеру, не обращая внимание на пропитанное шампанским платье. «Жена заливает за воротник», — сообщал второй заголовок.
Подумав, Барбара купила газету. Когда-нибудь она еще посмеется над этим.
Две недели прошло с тех пор, как журналистка бежала из усадьбы в стареньком «фольксвагене». Молодой человек за рулем оказался племянником Уилкинсона. Он искренне радовался возможности оказать Адамсу услугу, пусть даже ничтожную, — ведь не кто иной, как Адамс обеспечил ему стипендию в колледже!
Поймав удивленный взгляд Барбары, восторженный юноша принялся упоенно перечислять благородные поступки своего кумира. Рассказов хватило на всю дорогу, водитель не умолкал ни на минуту до тех пор, пока машина не подъехала к аэропорту в Ашвиле.
Денег вполне хватило на билет до Далласа и даже на то, чтобы добраться от аэропорта до города. Наконец-то Барбара снова оказалась дома. Но понадобилось еще больше двух недель, чтобы жизнь вернулась в привычное русло.
На протяжении всей первой недели особняк осаждали репортеры бульварных газет — и днем и ночью. Джек лез вон из кожи, стараясь защитить ее, однако и ему эта история порядком осточертела. Барбара его не винила — она и сама бесконечно устала. Но вот наконец газетчики сдались и убрались восвояси.
Разумеется, когда Барбара наотрез отказалась с ними сотрудничать, тон статей, посвященных ей, резко изменился. Ее уже не величали «восхитительной избранницей Реймонда Адамса», а объявили интриганкой, распутницей и тайной алкоголичкой.
Впрочем, журналистка знала, что и это долго не продлится. Очень скоро интерес к ней угаснет, а она постарается вернуться к нормальной жизни. Барбара наскребла денег, отослала чек Уилкинсону и снова принялась за работу. Но сосредоточиться не удавалось: то и дело она ловила себя на том, что думает о Реймонде, а не о приютах для бедных.