Очищение
Шрифт:
– А 13 сентября 1985 года ты помнишь? – внезапно резким тоном спросил майор.
Васильев теперь твердо решил услышать из уст этого чудовища ответ на свой самый главный вопрос, мучавший Алексея уже 20 лет.
Цербер вопросительно взглянул на майора.
– Ты ведь сказал, что помнишь всех своих жертв и все даты убийств. Вот и скажи мне тогда, кого ты убил в тот день в Битцевском парке?
Цербер с сосредоточенным взглядом вновь подошел к Васильеву. Он пялился на него своими страшными безумными глазами еще несколько секунд, а затем подозрительно спросил:
– Что это за странный
– Отвечай, тварь! – не выдержав, заорал Васильев и в гневе едва не дернул раньше времени наручники.
– Ой, ой. Да ладно тебе, не кричи. Скажу я, раз тебе так интересно, – в шутливом тоне успокаивал Васильева Цербер. – Ну да, помню, вроде в тот день заприметил я в Битцевском лесу одну молодую красивую барышню. Вместе с одним сектантом я подкараулил и схватил её, уже готовый ночью отрезать её милый курносый носик, а она такая кричит, что маленький ребенок у неё. Мне-то было плевать, кого на куски резать, а гурману Аполлиону только девственниц подавай. Ну и тут я понял, что ошибся в выборе. С собой её забирать уже не было смысла, поэтому я просто прирезал её по-тихому и там же и оставил. Ну что, это ты хотел узнать?
Васильев, слушая ответ Цербера, чувствовал, как весь его мозг вдоль и поперек переполняет лютая ненависть и гнев вселенского масштаба. Каждая клетка его тела готова была вырваться и уничтожить этого больного, циничного и грязного рыжего ублюдка. Переломать ему все кости, изуродовать его лицо и тело, а затем бросить его, еще живого, на съедение собакам.
Майор от переполненной чаши гнева даже не смог ему ничего ответить, он просто молчал, выпучив глаза, подергиваясь и мысленно посылая ему всевозможные проклятья своим прожигающим насквозь взглядом.
– Стоп! – вдруг воскликнул Цербер и отошел назад, а затем широко улыбнулся и продолжил ироничным тоном: – А я и думаю, что эта баба тебя так заинтересовала? Да ты же её вылитая копия! Только сейчас понял, прикинь? Ох, бляха! Вот же я кретин!
– Ты труп, – сквозь зубы тихо произнес Васильев, стараясь окончательно не потерять над собой контроль и не вырваться из наручников раньше времени.
– Ну, прости меня, пожалуйста, – Цербер начал неумело и раздражающе изображать плач и раскаяние. – Это же мамочка твоя была, а я и не знал. Взял и прирезал её, как свинью. Вот же я негодяй какой. Ты простишь меня, мент? Ну, пожааалуйста! – после этого рыжий резко прекратил изображать плаксу и громко рассмеялся, видимо, очень высоко оценив свое скверное чувство юмора.
«Я убью его во что бы ты ни стало, – думал майор, пока Цербер хохотал. И пускай хоть наступит конец света! Но прежде чем это произойдет, я порву этот вонючий рыжий кусок дерьма в лоскуты! Расчленю его на молекулы и запущу в стратосферу!»
– Да ладно, легавый. Не переживай. Завтра ночью все равно всем конец настанет, и я сдохну вместе с остальными. Мне эти адские почести не нужны, я уже, честно говоря, так устал от всего. Кровавые мальчики добивают мою психику окончательно, сам видишь.
– Не обольщайся. Ты сдохнешь раньше, чем наступит завтрашняя ночь, – не отводя презрительного взгляда, мрачно ответил Васильев.
– Ну вот зачем ты так переполняешь
– Считаешь себя особенным, да? – уже спокойно и сосредоточенно заговорил майор. – Думаешь, ты уникальный и не такой, как все? На самом деле таких ограниченных тварей как ты – называют биомусором. Ты бесполезный и никому не нужный кусок говна, который возомнил себя богом. Ты слишком слаб и никчемен, что бы перебороть свою болезнь и жить нормально, делать что-то полезное для мира и окружающих. Ты – как опухоль на теле общества, которая жадно пожирает живые
и здоровые клетки. А как тебе, наверное, известно – опухоли следует немедленно удалять, пока они не распространилась на жизненно важные области организма.
Рыжий, внимательно выслушав майора, наигранно сделал серьёзное выражение лица, тихо захлопал в ладоши и надменно ответил:
– Неплохо, мент, неплохо. Знаешь, в чем-то ты, наверное, даже прав. Но по-своему. Говоришь, что я возомнил себя избранным? Что я – опухоль? А уж не себя ли ты ассоциируешь с тем хирургом, который удаляет подобные опухоли?
– Я готов им стать в любой момент, лишь бы в мире было как можно меньше таких никчемных тварей, как ты.
В этот момент на секретере у кровати громко завибрировал мобильный телефон Васильева, который Цербер до этого аккуратно туда положил. Рыжий маньяк, стоявший в двух шагах от прикованного майора, обернулся на звук и в своей безмятежной манере произнес:
– И кто это нам звонит, интересно? Не твой ли напарничек?
Цербер медленно направился к секретеру. Сейчас он шел строго спиной к Васильеву. «Это шанс! Сейчас или никогда!» – подумал Васильев.
Когда Цербер проходил ровно посередине комнаты, на безопасном расстоянии от Лены и самого майора, Алексей со всей силы резко дернул руками. Водопроводная труба сильно пошатнулась от мощного удара, а цепь наручников громко лязгнула.
Есть! Кольцо на правой руке разомкнулось, и Васильев резко вынул оттуда руку, вторая часть наручников при этом осталась висеть на левой руке. Теперь больше ничего не удерживало майора прикованным к батарее.
Далее всё происходило за считанные секунды. Цербер, услышав сзади громкий лязг наручников, резко остановился и начал поворачивать свое туловище обратно к майору. Васильев решил применить резкий и сильный удар ногой с короткого разбега.
Когда рыжий целиком повернулся и увидел несущегося на него майора, его лицо приняло растерянный вид.
Молниеносный удар ногой в исполнении майора угодил ровно в живот Цербера и отшвырнул его тело на кровать, которая была в метре от места удара. Лена, до сих пор сидевшая прикованной, от удивления и страха вновь округлила глаза и, не отрываясь, следила за дальнейшей схваткой.
Вопреки ожиданиям Васильева, Цербер при ударе не выронил свой нож и, упав спиной на кровать, продолжал крепко удерживать его в правой руке. Майор сразу после того, как Цербер повалился на кровать, подбежал и, словно молодожен в первую брачную ночь, набросился всем телом на него сверху.