Очищение
Шрифт:
— Слушай, говорю тебе в последний раз, что не хочу больше слышать эти оскорбительные слова! — прикрикнула на неё Лэйни. — Больше никаких оскорблений других национальностей или унизительных замечаний о сексуальных предпочтениях людей! Ты и так по уши в дерьме!
— Да, я в беде! — выкрикнула Кики. — Двое ублюдков полицейских посылают меня на смерть и собираются продать мою дочь после того, как спуки [33] убьют меня! Вот это, по-моему, беда! И тебе лучше привыкнуть к оскорблениям, потому что, если я буду болтать с мятежниками, ты много их услышишь по своим проводам или что
33
Видимо, от слова spooky — жуткие, страшные. — Прим. перев.
— Ей богу, быть в твоей шкуре — невезуха, — равнодушно согласилась Лэйни.
У неё хватило достаточно здравого смысла понять, что настало время немного помягче поговорить с сидящей перед ней перепуганной молодой женщиной.
— Слушай, ты словила пару обломов за последние сутки, Кристин. Я согласна. Но ты же знаешь старое выражение: не можешь чего-то избежать, поддайся. Когда жизнь суёт тебе лимоны, делай из них лимонад. Если ты разыграешь свои карты правильно, сохранишь спокойствие и провернёшь это дело на сто десять процентов, то в большой чёрной туче может оказаться огромный просвет.
Не думаешь же ты, что мы просим тебя выполнять опасное задание без всякой оплаты? И плата будет соизмерима с риском. Обещаю тебе пятьсот долларов в неделю из секретного фонда. Это две тысячи долларов в месяц чистыми, да ещё мы обеспечим тебя вещами, машинами и всем, что захочешь. Если докажешь свою ценность для нас, как я думаю, то сможешь, получать и больше.
— В месяц? И как долго, по-твоему, я должна выступать в роли стукачки? — спросила потрясённая Кики.
— А почём я знаю? — успокаивающе ответила Лэйни. — От начала и до конца. Так долго, как получится.
— Это будет продолжаться, пока они не разберутся, что я — доносчица, а потом однажды ночью я сяду с ними в машину, и в конце буду валяться в лесу с мешком на голове, — отрешённо проговорила Кики. — Я не смогу это сделать, чёрт тебя побери! Я не подсадная утка и не смогу себя так вести! Они легко меня расколют. Наверно, мне даже не удастся ничего сделать сегодня вечером!
— Кики, слушай, мы с тобой знаем, где ты была и что делала, — сказала Лэйни. — Ты знаешь, как вести себя на улице и в тюрьме. Если бы ты вела себя неправильно, то не выжила бы и не была бы здесь. И тебе не надо ничего делать и высовываться, искать конкретных людей или вещи, хотя ясно, что мы очень заинтересованы в мистере Локхарте. Ты не должна задавать наводящие вопросы или быть слишком любопытной.
Просто плыви по течению и делай вид, что увлечена их великой расистской революцией. Мы будем записывать каждый твой шаг, а наши люди из разведки — всё анализировать и выяснять по сырым данным, которые ты принесёшь, где, чёрт возьми, их логово. Ты будешь просто мухой на стене, так сказать, наблюдательным постом. Делай всё, что они попросят, убеди их, что ты просто глупая проститутка, и, конечно, используй свой сексуальный опыт, который, я уверена, ты приобрела за время своей профессиональной жизни. Эти люди — скоты, точно, но, как все мужики, они просто тупые головорезы, думающие своими членами. И они не заподозрят аппетитную сучку с чёткими татушками, которая сделает им хороший минет.
— И это вы тоже будете записывать, я думаю? — спросила Кики, уткнувшись лицом в ладони. — А что ты собираешься делать с записями после моей смерти, продавать через Интернет?
— Ой,
— На самом деле, нет, — глухо пробормотала Кики. — Этим я занимаюсь иногда, когда вынуждена, потому что это единственный способ заработать деньги, чтобы заплатить за жильё и купить детские вещи, и потому что это единственное, по мнению Америки, на что я гожусь. Но мне это не нравится. Хотя тебе ведь плевать, что я чувствую.
— Честно говоря, да, — ответила Лэйни. — Слушай, ты действуешь или нет, Кики? Мне нужно знать сейчас. Это не китайская грамота. Ты с нами, или Америка выбросит тебя на помойку, всю целиком. Мы всё ещё можем спустить тебя обратно вниз и послать твою дочку прямым ходом в ювеналку, а для ровного счёта по закону о конфискации — отобрать твой дом-прицеп и прицеп твоей пьячужки-матери.
Я уже говорила, что твоя мать как раз сейчас внизу, в камере для пьяных? Наверно, орёт, чтобы ей дали первый за день пивчик. Если будешь со мной артачиться или испортишь всё сегодня вечером, завтра к этому времени ты будешь так далеко в системе, что никто не сможет вытащить тебя оттуда. Твоя дочь окажется на пути к её новым мамочке и папочке, или её новым мамочкам или новым папочкам в зависимости от обстоятельств. А твою мать мы засадим в приют Армии спасения для бездомных.
— Всё-всё, я поняла! — закричала Кики. — Просто скажи, чего ты от меня хочешь?!
Мартинес кивнула на большой и, похоже, удобный диван вдоль одной стены конференц-зала.
— Сейчас я хочу, чтобы ты легла и хорошо выспалась. У тебя трудная встреча в 9 часов сегодня вечером, и мне хочется, чтобы ты отдохнула и была наготове. Ты же не хочешь облажаться, потому что измучена.
Она встала и пошла к двери.
— Эта дверь останется запертой, и помни, даже если ты сможешь выйти из комнаты, у нас твоя девочка, а ты не знаешь, где она в этом здании. Пойми, Кристин. Ты сейчас наша сучка, и когда мы прикажем «сесть», ты сядешь. Говорим «ищи» — ты ищешь. Когда один из этих расистов-убийц скажет тебе повернуться на спину, ты повернёшься. Исходи из этого.
Действительно, Кики была совершенно измотана, и даже в таком раздёрганном состоянии заснула почти сразу, как только легла на мягкий диван. Женщина-полицейский разбудила её в 4 часа, дала ещё болеутоляющего и разрешила пойти в туалет и принять душ в раздевалке персонала, всё время не спуская с неё глаз. Потом Кики отвели обратно в конференц-зал, где она получила обед из кафетерия, который жадно проглотила. Ведь она целые сутки ничего не ела и проголодалась. Когда она покончила с едой, Мартинес принесла большую картонную коробку с вещами из прицепа Кики. Внутри была её одежда.
— Выбери что-нибудь на сегодняшний вечер, — приказала она Кики. — Обычную одежду, а не ту уличную сбрую, в которой тебя арестовали.
Кики выбрала джинсы, пару старых кроссовок, бюстгальтер и тёмно-бордовую вязаную кофточку с короткими рукавами.
— Ты собираешься прилепить коробку или что к моему пупку? — спросила она.
— Нет, теперь это гораздо сложнее, — засмеялась Лэйни.
Она подошла к двери конференц-зала и подала знак. Вошёл высокий, худощавый белый, с залысинами, в штатском, с нагрудным значком и пистолетом на поясе, и внёс металлический чемоданчик, который поставил на стол и открыл.