Чтение онлайн

— Я думал, что мы получим зенитные ракеты у русских, сэр? — спросил новоиспечённый майор Рик Парментер.

— С этим некоторая задержка, — признал Хэтфилд. — Русские тайно поддерживали нас много лет, как вы знаете, из-за того, что американские правительства возили их мордой в грязи и стремились опустить Россию до уровня третьестепенной страны и в военном и в экономическом отношении.

Но теперь, когда события дошли до нынешнего щекотливого момента, они не хотят демонстрировать, что поддерживают нас. В Лонгвью и в других местах уже поднято достаточно много вопросов обо всём этом российском стрелковом оружии и боеприпасах, которые

имеются у нас на руках.

— Вдобавок тот не слишком деликатный факт, что наша группа переговорщиков прилетела в Лонгвью на плохо замаскированном русском военном вертолёте с русским экипажем, — добавил полковник Леннарт Экстрем из нового интендантского корпуса Добрармии.

— Я спрашивал об этом Рэда, и он сказал, что по существу мы просто не знали, каким американцам можно доверять, чтобы не попасть в загадочную аварию по дороге, — пояснил Хэтфилд. — Если бы это произошло, русские поняли бы, что американское правительство теперь естественно стремится удержать превосходство в воздухе как способ получения уступок на переговорах. Так как если эти переговоры сорвутся, и война возобновится, она будет более обычной по характеру, и америкосы смогут, наконец, получить возможность использовать против нас некоторые из своих высокотехнологичных игрушек.

Москва не прочь расстроить эти планы, но они не хотят, чтобы это выглядело слишком явным, отсюда задержка с началом поставок нам батарей ракет «земля-воздух». Но это не решает нашей неотложной проблемы. Делмар Партмен, этот оборзевший генерал морской пехоты в Портленде, угрожал не подчиниться любому соглашению, которое заключат в Лонгвью, если оно «расколет наш драгоценный Союз», как он выразился. Не знаю, написали ли эту глупость для Партмена в Вашингтоне или нет, накачивает ли кто-то его, или он действует самостоятельно, но Третий отдел, похоже, думает, что Партмен страшно серьёзно относится к отказу подчиниться и навязывает нам решающее сражение.

— Которое, как надеются евреи, приведёт к хаосу, даст им шанс разорвать соглашение и снова вернуться к полной оккупации, конечно, возложив ответственность за всё это на нас, — мрачно вставил полковник Уэйн Хилл.

Временное правительство Северо-Западной Американской Республики, действовало согласно мандату проекта Конституции от октября 2006 года, написанной в давние дни, когда движение состояло немногим более, чем из одного полубезумного старика с компьютером. Для решения проблем, вызванных массовым перемещением и переселением населения, правительство учредило Бюро расы и расселения (БРР).

В Портленде генерал морской пехоты Партмен выступал со всё более и более жёсткими заявлениями об отказе сдать город националистам независимо от того, что было решено в Лонгвью. В сельских районах продолжались стычки между наступающей Добрармией и оставшимися правительственными силами. Результатом стал двухсторонний поток беженцев: юнионистов (сторонников ЗОГ), бегущих в Портленд, и покидающих город белых людей, которые или симпатизировали националистам, или просто хотели избавиться от чёрных и цветных головорезов ФАТПО, измывающихся над ними.

Большая часть небелых, оставшихся на Северо-Западе, так же как и многие белые семьи среднего и высшего класса, упаковывали пожитки и бежали от страшащего их будущего тоталитарного государства, похожего на карикатуры, в виде которых СМИ всегда изображали все прошлые белые националистические режимы. В то же самое время множество

белых семей из Калифорнии и с Юго-Запада также упаковывали пожитки и бежали на Северо-Запад из страха перед растущим сепаратизмом латиноамериканского движения «Френте де Ла Раса» — ФДЛР. Движение ФДЛР уже требовало создания нового латиноамериканского государства «Ацтлан», которое должно было расположиться на Юго-Западе, или как независимое государство на территории Соединённых Штатов, или даже на части самой Мексики.

Большая часть прибывающих белых беженцев оказалась в районе Северного берега. Хотя Северный берег действительно много лет был очень мало населён и вполне мог принять свежие силы, особенно молодую белую кровь, этот наплыв создал определённые проблемы со снабжением.

Бюро БРР создало переселенческие центры в таких местах как Астория, Сисайд и Клэтскани, включая один центр в Астории, в бывшем кегельбане на недавно переименованном Бульваре имени Локхарта.

Однажды холодным и сырым вечером в начале октября майор Джеймс Уинго заступил на смену как дежурный офицер в этом переселенческом центре и помогал принимать очереди прибывающих белых беженцев и их семей, которым выдавали временные удостоверения личности и предоставляли на выбор жильё по потребности. Иногда новоиспечённым жителям Республики доставались просто шикарные дома, брошенные сбежавшими юнионистами, а иногда — разваливающиеся квартиры и дома-прицепы, брошенные мексиканцами. Но иной раз и место в общем спальном корпусе какой-нибудь школы или гимназии или в отдельном здании, которое смогли приспособить для этих нужд. В какой-то момент Уинго удалось перевести дух.

Он отошёл в сторонку поговорить с капитаном Кристиной Экстрем, которая добровольно исполняла обязанности офицера по размещению и перевозке беженцев, когда почувствовал, как кто-то дернул его за рукав. Уинго обернулся и увидел пожилую женщину в потрёпанном платье и пальто, с морщинистым лицом и редеющими белыми волосами. Рядом со старушкой, держа её за руку, стояла маленькая девочка, лет пятишести, худенькая блондиночка, и пристально смотрела на него настороженными и недоверчивыми голубыми глазами. Было что-то неуловимо знакомое в её волшебном личике, но Уинго не мог вспомнить, на кого она похожа.

— Чем могу вам помочь, мэм? — спросил он.

— Я знаю тебя, — сказала старушка. — Я раньше видела тебя по телевизору.

— Да, мэм, я уверен, что видели. — Я подрабатываю рекламой зубных паст и соусов для барбекю, — сострил Уинго.

— Не валяй дурака, парень! — оборвала его старушка. — Мне надо спросить тебя об одном важном деле. Я видела тебя по телевизору, когда ты стрелял из автомата на Фландерс-стрит в Портленде. С тобой был тот парень Локхарт Кошкин глаз и одна девушка по имени Кристин Маги. Я — Мэй Маги, мать Кристин. А это — её дочка, Мэри Эллен. Может, ты знаешь, где сейчас Кристин?

«О, Господи!» — подумал про себя Джимми, сердце его упало, а ноги подкосились.

— Да, мэм, я знаю о вас. Кики рассказывала мне о вас обоих. Она вас очень любила. Я… Я не знаю, как сказать, как рассказать вам об этом…

Он беспомощно развёл руки.

— Она умерла? — уныло спросила Мэй.

— Да, мэм, — беспомощно кивнул Уинго. — Она погибла в бою в прошлом январе.

— Ты уверен?

— Да, мэм. Я был там, когда это случилось. Мне очень жаль. Ваша дочь была храбрым солдатом, хорошим соратником и другом. Нам всем её не хватает.