Чтение онлайн

Выводы, которые вы можете, конечно, отвергнуть или просто оставить без комментариев, по вашему выбору. Будьте уверены, что любому, у кого есть пара извилин в мозгу, будет ясно, что сделка состоялась. Но я советовал бы, чтобы ваше отношение как можно меньше высказывалось, и как можно быстрее изменялось. Просто возвращайтесь к работе, делайте свои фильмы и бессмысленные сериалы, смешные реалити-шоу и низкопробную «клубничку», и вы будете поражены тем, как скоро даст о себе знать короткая память американцев, и события того вечера Оскара станут древней историей. Великой американской публике понадобилось всего несколько лет, чтобы забыть о теракте 11 сентября 2001 года.

— И

какие собственно действия этот нейтралитет, о котором вы говорите, подразумевает с нашей стороны? — холодно спросил Дэйв Данцигер.

— Не так много, но за этим следует большой список того, что вы не будете делать — ответил Брюер. — Мы — реалисты. Мы понимаем, что не можем вернуть «контору Хейса» и заставить вас прекратить извергать тот сорт извращённой грязи и бессмысленного мусора, который у вас всегда получается. На протяжении трёх последних поколений вы создали рынок для этих нечистот, того, что теперь хочет безмозглая публика, и это продаётся.

Когда есть спрос населения на что-нибудь, кто-нибудь его удовлетворяет, как свидетельствует «сухой закон» и положение с наркотиками. Мы не требуем, чтобы вы уволили всех небелых или сотрудников-педерастов, ничего подобного. Вы сможете вернуться к своим обычным делам, и вскоре шекели снова потекут рекой. Но некоторые отдельные темы отныне закрыты, или к ним надо подходить очень, очень осторожно. Чтобы не раздражать некоторых людей, у которых руки чешутся понажимать спусковой крючок, и которые ничего больше не желали бы, чем поймать вас на попытке нарушить наше маленькое соглашение, явиться сюда и дать вам ещё один урок хороших манер.

— И что это за темы? — спросил Сэм Глейзер из «ТриВижн».

— Прежде всего, не будут выпускаться никакие фильмы или телесериалы с драматическими сюжетами, которые являются не более чем пропагандой американского правительства, направленной против Добрармии и Партии на Северо-Западе. Не будет больше разжигания ненависти к Добрармии или к движению за независимость СевероЗапада. Это также относится к таким персонажам, как «умники», приглашаемые ведущими ночных ток-шоу, сквернословы-комики и «говорящие головы» в программах новостей кабельного вещания. Мы доказали нашу готовность убивать и умирать самим за нашу свободу и единство как народ. Именно так люди заслуживают уважения, и с этого момента вы будете чертовски хорошо выказывать нам это уважение. Не должно быть больше ни ехидных подкалываний в форме шуточек, ни грязных и оскорбительных представлений добровольцев Северо-Запада, как психов и кретинов и вообще плохих людей.

Уолт Векслер из «Уорлд Артистс» громко спросил:

— Эээ, простите Барри, я должен спросить. Вы действительно понимаете, что со своими друзьями натворили в вечер Оскара? Я понимаю, потому что был там, хотя, по милости Божией у меня была только небольшая рана. Как, ради Бога, можно говорить, что виновные в этом ужасе неплохие люди? Как иначе можно назвать эту неописуемую бойню, если не преступлением психопатов?

— Я бы назвал это военными действиями, как и любые бои между солдатами. В случае, если вы не застали прошлый век, Уолт, так велись войны после 1914 года — ответил Брюер ровным голосом. — Воюющим давно не нужно носить винтовки. Фактически лучшие солдаты современных войн носят портфели, калькуляторы или переносные компьютеры-ноутбуки. Или видео- и кинокамеры. Вся эта индустрия почти с первого момента её возникновения состоит в основном из активных и целеустремлённых борцов против западной цивилизации.

Да, то, что произошло на церемонии награждения было ужасно, но не более ужасно, чем действия вашего Израиля и нашего собственного правительства против мусульманских народов

на Ближнем Востоке на протяжении десятилетий. Просто на этот раз мы увидели всё хорошим крупным планом в наших гостиных со всей этой кровью и мозгами.

Умножьте вечер Оскара в десять тысяч раз, и вы получите историю американской внешней политики за последние семьдесят лет. Если бы эти люди были палестинцами, раздавленными израильскими танками, или иракцами, убитыми американскими бомбами, ни один из вас в этой комнате и бровью не повёл бы, а большинство просто посмеялись. Единственная причина, что сейчас вас это колышет, в том, что были затронуты ваши интересы. Все вы так обозлены, потому что, наконец, получили дозу своего собственного лекарства. Мне жаль, я помню, что обещал не произносить речей, но вы сами спросили.

— Извините, за вопрос, — пробормотал Векслер.

Брюер продолжил.

— Во-вторых, мораторий Голливуда на анти-белые сюжеты, персонажи, образы и полемику в целом будет распространяться не только на Добровольческую армию или войну на Северо-Западе. Немедленно прекращаются подстрекательства Голливуда и телевизионной отрасли, направленные против белых и клевета в отношении всех неевреев европейского происхождения как целого. Это не только вопрос общих приличий или честности: мы не так наивны.

Это необходимо для того, чтобы вы не могли скрытно вести пропаганду против Добрармии под видом исторических фильмов или очевидно не связанных сюжетных линий в телесериалах и так далее. Больше не должно быть никаких жирных шерифов-южан, избивающих бедных беззащитных белых либералов. Больше никаких злобных нацистов, действующих как шутовской фон для ваших инфантильных киногероев. Никаких злобных конфедератов, порющих плетьми чёрных женщин, ни куклуксклановцев — насильников и линчевателей, ни тупых белых злодеев-фермеров, которым дают тумаков умные остряки-негры, ни приравнивания блондинок к идиоткам и шлюхам. Никаких расовых или культурных стереотипов любого рода, направленных против белых.

Я не должен разжёвывать это для вас, господа. Все вы чертовски хорошо знаете, чем занимались прошлые сто лет, и прошу не делать из меня дурака, пытаясь отрицать, что совершенно меня не понимаете. Теперь вы должны это прекратить. Как показали события последних нескольких месяцев, делать карьеру и зарабатывать, оскорбляя белых мужчин, и унижая белых женщин, больше не является жизнеспособным предприятием. Должен признать, что ваш народ всегда был очень практичным. Белый человек теперь имеет средства вооружённого устрашения, и удовольствие порочить нас больше не пройдёт. Смиритесь с новой действительностью. Учитесь жить и работать в ней.

— Мы поняли это, — кивнул Блостайн.

— Спасибо. Третий пункт, возможно, вам будет труднее всего проглотить, но я должен подчеркнуть, что эти условия — полный пакет, а не шведский стол. Всё или ничего.

Брюер глубоко вздохнул.

— Вся пропаганда Холокоста немедленно прекращается. Сейчас же, и сюда относится тот кусок грязи, который ваши люди заканчивают снимать в Польше, мистер Фейнстайн.

— Что? «Пепел Аушвица»? Ты говоришь, что я не могу почтить память жертв Холокоста, где Гитлер отравил газом сто тридцать семь моих родственников? Как ты смеешь? Это — Хилуль Ашем [86] ! — закричал Фейнстайн, багровея и размахивая кулаками в воздухе, и не обращая внимания на слюни, летящие изо рта и горящую сигару, упавшую ему на колени.