Очень быстро
Шрифт:
??????????????????????????Ильза замерла и все то время, пока Миха расшнуровывал и стягивал ее цветастые кеды, лежала тихо, иногда громко вздыхая. Но когда Миха сам полез в палатку, чтобы припасть к своей походной подушке, Ильза вдруг подтянулась, извернулась, прижалась, задышала куда-то прямо в Михину голую грудь влажно и горячо…
И трындец! И Миху таки накрыло.
Глава 11
И ведь никакие мысли о том, что Ильза, вполне возможно, не до конца отдает себе отчет в происходящем из-за выпитого, его,
Тело Ильзы под почему-то ставшими неловкими пальцами ощущалось горячим и непривычно сухощавым. Но попка была изумительно хороша, да и небольшие, увенчанные возбужденно заострившимися сосками грудки так удачно ложились в ладонь, что лучше и не придумаешь. Ильза льнула и подставлялась под ласку, а потом сама, первой, полезла Михе в штаны. Сначала попыталась расстегнуть ремень, не преуспела и сунула узкую ладонь под пояс прямо так, и в этой тесноте, в этом движении горячей женской руки прямо там, рядом с мужским естеством, было столько дикого, откровенного секса, что от остроты желания стало трудно дышать.
— Ты пьяна, — из последних сил попытался быть правильным Миха, и с ярчайшим облегчением услышал в ответ:
— Не настолько, чтобы не понимать, что делаю. Хочу тебя.
— Не очень все у нас… быстро?
— Очень. И очень нравится, что так. Ну же! Ми-иха-а!
Остатками разума Миха припомнил, что в бумажнике припасен «на всякий случай» презик. Дрожащими руками он раскатал его по стояку и подмял Ильзу под себя. Та тут же обхватила его длиннющими ногами за бедра, а руками за шею, втягивая в поцелуй с запахом никотина.
Обычно это отталкивало. Миха вообще был во многом старомоден и считал, что сигареты — занятие не женское. А тут вкус курева, который явственно чувствовался в слюне Ильзы, словно приперчил и без того острое блюдо!
Когда Михин член вошел в податливое женское тело, Ильза застонала, всем своим существом отвечая на движения внутри нее. И от этого жаркого, искреннего отклика окончательно сорвало крышу — до звона в ушах и утробного рыка где-то глубоко в глотке.
Миха двигался то мелко и часто, то длинно и с оттягом, ласкал Ильзу, скользил по ее коже ладонями, при этом полностью забыв о сбитых костяшках, которые еще совсем недавно здорово ныли; покрывал поцелуями лицо, зарывался пальцами в короткие густые волосы, мял в ладонях крепкие маленькие ягодицы и ласково нежил столь же крепкие и маленькие груди, с наслаждением чувствуя, что Ильзе все происходящее нравится также сильно — до дрожи, сладких спазмов и стонущего полуобморочного «Ми-иха-а».
Больше всего на свете не хотелось, чтобы этот чувственный восторг закончился слишком быстро (вот уж да!), и в то же время не было ничего сильнее желания рухнуть в близкий оргазм, забыться, сгорая в его огне, будто какая-нибудь сказочная саламандра или птица-феникс — с восторгом и пониманием, что это не конец, а только начало. И, кажется, эти два прямо противоположных желания боролись в Михе достаточно долго, чтобы Ильза его опередила, глухо выстанывая что-то сквозь зубы, жмуря глаза, и вздрагивая. И как только
Ильза молчала…
И вдруг показалось: это оттого, что что-то пошло не так. Что он, Миха, слишком увлекшись собственными ощущениями, сделал что-то такое, что…
— Что? — спросил он Ильзу, дрожащими пальцами отводя ей косую светлую челку с влажного лба.
— Быстро, — выдохнула она, и Миха мысленно отвесил себе подзатыльник: все-таки поторопился, не удержал себя.
— Прости, я не…
— Не о том. Просто это ты — Быстро, а не то, что у нас… Между нами… Слова потерялись, но я так счастлива сейчас, — Ильза сильнее стиснула Миху ногами, схватила за волосы на затылке, притянула к себе, глядя глаза в глаза, и вдруг завершила с резанувшей по живому печалью: — Повезет же кому-то…
Утром, едва проснувшись и пока не рискуя раскрывать глаза и шевелиться, Миха стал мучительно соображать, как быть дальше.
Он переспал с девушкой, которую знал до этого светлого мига несколько часов… Ну, если не считать той уже давней истории с сынком Княжича… Да, лучше ее действительно даже не вспоминать! Ильзе явно о том моменте говорить не хотелось, ну и не надо.
Так вот, возвращаясь к самому началу мутных утренних размышлизмов: он, Михаил Иванович Быстров, мужчина почти что сорока лет от роду, морда кирпичом, характер нордический (ага!), переспал с девушкой, которую, считай, совсем не знал. Со своей пациенткой…
Обстоятельство, конечно, в некоторой степени отягчающее, в остальном же ничего необычного. Жизненная практика вообще не раз подтверждала, что секс — ни разу не повод для углубленного знакомства и уж тем более для дальнейшего развития отношений. Слава богу, давно уж наступили времена, когда и женщины перестали считать чем-то предосудительным одноразовые сексуальные контакты, когда переспали, получили удовольствие, сбросили ненужный напряг и разбежались. По крайней мере, существенная часть тех, с кем имел возможность говорить на столь тонкие темы некий Миха Быстро, именно так и думали.
Ильза может быть из их числа? Вполне. Не зря же вчера сказала: «Повезет же кому-то…». Явный же намек, что сама она на Миху никак не претендует.
Почему? Почему, блин?! Так плох? Или это действительно было что-то вроде оплаты услуг — и по части медицинской, и в смысле вчерашнего спасения от тех утырков, которые Ильзу чему-то там учить собрались. Кстати, чему? Или сейчас не об этом? Точно ж не об этом, а о том, чем так плох он, Миха Быстро! Чем? Как раз тем, что, хоть Ильза это и отрицала, все действительно было очень быстро? Во всех смыслах: и в смысле сближения, и в смысле… гм… процесса?
Это задевало. Потому что для самого Михи случившееся ощущалось как что-то… важное, что-то такое, про что разные умники говорят так: реперная точка. Опорная, контрольная, позволяющая измерять состояние и основывать на себе график дальнейшей жизни.
??????????????????????????Глава 12
Кстати, о расстояниях: между родным городом самого Михи и тем, в котором родилась и о котором вчера так много говорила Ильза, было больше полутора тысяч километров.