Очарованная силой

– Провались в подземное царство! – хрипло выругалась я и сплюнула кровь на каменный пол.

Тот, кто терзал мое тело и пытался растоптать душу, лишь криво усмехнулся и занес плеть. Я зажмурилась, с жизнью я уже давно попрощалась. В тот самый миг, когда моя госпожа и подруга пошла под венец с постылым графом.

Холод лизнул мою израненную кожу, растрепал слипшиеся от пота и крови волосы, забрался под мокрую рубаху.

– Уйди, - глухой голос заставил вздрогнуть и распахнуть

глаза.

Мой палач стоял в растерянности с занесенным надо мной кнутом. По ступеням в подвал спускался граф Александр Нижинский. Он медленно доковылял до палача, и его правая рука крепко схватила того за запястье. Только то, как он выглядел, заставило меня содрогнуться. Вся левая сторона тела графа показалась мне оплавленной, как горевшая в ночь свеча. Сам он стоял, чуть дыша, лоб покрыла испарина.

– Ваше сиятельство, - пробормотал палач, но под гневным взглядом хозяина уменьшился, будто вдвое, и посчитал лучшим решением убраться.

Граф прикрыл глаза и шумно выдохнул. Я же напряженно замерла, не зная, чего ждать от жестокого мужчины. Последнее, что я помнила - это деревянный эшафот, жесткий кнут и боль, разрывающую тело. Нас с Тарасом – подставным крепостным и знатным лгуном – притащили на дворцовую площадь и на потеху челяди избили кнутом. Кажется, тогда я и отключилась. Никогда еще в своей жизни не испытывала столько боли за раз. Нас же казнят?

– Ты – служанка Фелисии? – спросил граф хрипло и приблизился ко мне.

– Компаньонка, - слово далось с трудом, а по телу прошлась очередная волна дрожи.

Граф оглядел меня с ног до головы и поморщился. Да, красоты и женственности во мне почти не осталось: рваная одежда, раны и черные синяки по всему телу, залитое кровью лицо, коротко и неровно стриженые волосы. Я попыталась задрать подбородок как можно выше, еще тетка в далеком детстве учила никогда не забывать про свою гордость. Только от боли в глазах вспыхнули искры, поэтому я отказалась от своей затеи. Где-то за пределами темниц различила крики, грохот и треск. Что же происходило снаружи?

– Не важно, - произнес граф с усталостью и протянул ко мне правую руку.

Я дернулась и тут же больно приложилась затылком о каменную стену. Пальцы графа замерли почти у моих связанных над головой рук. Отчего-то замерло сердце, а дыхание сбилось.

– Я не причиню боли, - произнес мужчина и все же дотронулся до веревок на моих запястьях.

Только вот одной рукой с ними справиться не вышло. Почему граф не пользовался второй, я спрашивать не стала. Как не стала спрашивать, для чего ему понадобилось меня развязывать. Неужели, решил лично меня на казнь отвести? По просьбе Фелисии – моей госпожи и подруги? Или…

Додумать я не успела, потому что взгляд графа потяжелел, а губы сжались в тонкую линию. Разозлился? Оплывшая кожа на его лице показалась мне в этот момент не противной, а ужасающей маской. На миг он показался

мне однобоким юродивым. Что же произошло? Мужчина резким движением достал из-за пояса короткий меч и замахнулся. Я зажмурилась. Умирать оказалось страшно, сколько бы я не храбрилось. Кажется, я уже готова просить о пощаде.

В тяжелом воздухе пыточной свист клинка показался мне гонгом. Я съежилась сильнее, ожидая нестерпимой боли, но ошиблась. Клинок перерубил толстую веревку, что держала мои руки. Палач привязал меня к стене веревками, да так, чтобы стояла на носочках. От этого сильно ныли мышцы, а руки и вовсе не чуялись.

Ноги тут же подкосились, а в ушах зашумело. Если бы не граф, стоящий передо мной, я бы повалилась на заплеванный и залитый кровью каменный пол. От неожиданности я открыла глаза и подняла голову. Граф подхватил меня за талию и пошатнулся. Меч с гулким звуком полетел на пол.

– Приличные компаньонки не падают в объятия малознакомых господ, - криво усмехнулся он, вызывая внутри меня целую бурю чувств.

– А приличные господа не приходят самолично в пыточную, чтобы расправиться с неугодными простолюдинами, - сорвалось с языка прежде, чем я успела подумать.

Усмешка на губах графа стала шире, а в глазах появился озорной огонь, отчего я невольно отпрянула. Правда, ноги до сих пор меня не держали, да и граф не стал. Он разомкнул объятия и отошел на шаг. Я же, потеряв опору, тонко всхлипнула и повалилась-таки на камни. Ладони и колени обожгло болью, а перед глазами все закружилось.

– Тогда ползи за мной сама, - пожал он здоровым плечом и спокойно развернулся к лестнице.

Вот это больше походило на графа Нижинского. Только все равно непонятно, почему он прогнал палача и освободил меня от пут. Еще и меч свой обратно не поднял.

– Ну? – развернулся он перед первой ступенью и смерил меня разочарованным взглядом, - побудем оба неприличными еще немного?

Не поняла! Я от неожиданности даже рот открыла и растерянно моргнула. Тут же зашипела от боли – заплывший глаз снова начало жечь. Граф неторопливо вернулся обратно и помог мне подняться на ноги.

– Взял бы тебя на руки, но, - он оглядел свою раненую сторону, поморщился, - немного не в форме. Перебирать ногами сможешь, или тащить тебя как мешок картошки?

Я невпопад кивнула, все еще находясь под впечатлением, и неуверенно шагнула к выходу. От пяток до макушки меня прострелило болью. Только я сжала плотнее челюсти и сделала еще один шаг. Не так-то просто сломить потомственную травницу. Хоть я слабо представляла, что это такое.

На то, чтобы преодолеть крутую лестницу, нам потребовалось не одно мгновение. По ощущениям ушло несколько часов. Но граф не бросил, он молчал и тянул меня вверх, за собой. Кажется, я даже прониклась к нему симпатией. Если не считать, что это именно он распорядился о пытках, порке и казни.