Обыграть судьбу
Шрифт:
– Ллойд, я и так все это знаю. Ты говорил это миллион сотен тысяч раз, – как капризный ребенок сказала Элоиза, еще и губы надула.
– И повторю еще столько же. Ведь знать одно, а сделать правилом жизни – другое, – устало вздохнул Ллойд. Когда-то и он был таким же мелким и наивным.
– Прости, – повинно опустила голову Элоиза.
Они пришли. Элоиза открыла уже было рот, чтобы что-то еще добавить, но так и обомлела. Она никогда раньше не была здесь, Ллойд запрещал, потому что маленькая девочка не выдержала бы такого. Элоиза и сейчас
Пустошь демиурга. На многие километры расстилалась выжженная мертвая земля с черными сухими деревьями и пеплом вместо зеленой и сочной травы. А местами расползались глубокие гнилые проплешины, напоминающие трупные пятна. Все было пропитано смертью. Последствия перехода в Междумирье демиургами.
Там где рождается жизнь, всегда есть смерть, и наоборот. Это суть всего сущего.
* * * * *
Центральный мир пантеона Феба, около ста двадцати лет назад по всеобщему календарю
Две маленькие девочки, беззаботно смеясь, бежали через сад, где еще стояли лужи. Прыгая в них со всего маху, они окатывали брызгами друг дружку и заливисто хохотали.
– Кора, не догонишь! – крикнула Элли.
– Еще как догоню! – донеслось ей вслед.
– Кто последний, тот… дурак.
Элли еще толком не знала, что значит это слово, но оно вроде как обидное.
У самых ступенек, ведущих в крыло Ллойда, Кора смогла ее нагнать. Но они обе запнулись о брошенную ими ранее палку, которой они пытались достать игрушечного медведя с дерева, и покатились кубарем, едва не расшибив носы, коленки и все остальное.
На детский плач прибежал Ллойд. Увидев это безобразие, он только покачал головой.
– И как же вы так? – спросил он, поднимая их с земли.
– Мы к тебе, – жалобно протянули девочки.
– Раз уж ко мне, то пойдемте. Но сначала нужно убрать грязь.
Один щелчок, и две хулиганки снова чистые, словно не они тут носились по лужам. И теперь Ллойд пропустил их внутрь. Сделав изящный реверанс, они чинно и благородно, как и подобает взрослым зашли. Вот только Ллойд скрылся, чтобы приказать подать чай в гостиную, как холл огласили крики: "Кто первый…" и топот, будто здесь проскакал табун лошадей.
– И что вы собрались у меня делать? – спросил Ллойд, смотря как девочки пьют чай как леди, подражая явно Регине. Ох, и озорницы же!
– Шить, – хором ответили они ему.
Как и почти любой демиург Ллойд умел творить из любого материала будь то, например, ткань, глина, железо, но все же он больше предпочитал дерево. Остальное впрочем у него тоже было, лежало правда без дела до недавнего времени.
Ллойд был тогда занят проектом нового мира, а потому, чтобы его не отвлекали, достал шкатулку со всем необходимым и сказал им сшить куклу. Поработать тогда все равно не получилось, пришлось показывать. И вот уже недели две это для них является развлечением.
– Хорошо.
Они устроились в его кабинете: Ллойд снова вернулся
Тогда еще дар Элоизы еще не пробудился, хотя многие боги ее возраста, даже Кора, уже имеют представление, чему или кому будут покровительствовать. Если бы она знала, что Регина смогла раскрыться только ближе к Совершеннолетию, то вообще не переживала бы. Но ей было невтерпеж. Кем она будет? Богиней любви? Воительницей? Путешественницей?
"Я бы хотела быть как Ллойд", – подумала Элоиза, делая последний стежок и осматривая куклу. Неожиданно она дернулась в ее руках, похлопала глазами-пуговицами и снова замерла. Элли смогла на краткий миг вдохнуть в нее жизнь, вселив чью-то душу.
– Элли, как я рад за тебя, – неверяще выдохнул Ллойд, взяв ее на руки.
– А что она сделала с куклой? – спросила Кора, вертя свою и так и сяк. Ее почему-то так делать не хочет.
Только сама Элоиза все еще не пришла в себя от потрясения. Она почувствовала, что с ней произошло, но была не уверена.
– Дар демиурга в ней проснулся, вот Элли ее и оживила, – пояснил Ллойд.
– Как здорово! – искренне порадовалась за нее Кора.
В какой же момент их искренняя детская дружба переросла во взрослую неприязнь? Они и сами не смогут ответить.
Глава 2
Свободного времени было столько, сколько надобно,
а гроза будет только к вечеру, и трусость,
несомненно, один из самых страшных пороков. Так говорил
Иешуа Га-Ноцри. Нет философ, я тебе возражаю:
это самый страшный порок.
М. А. Булгаков "Мастер и Маргарита"
Прийти в себя было непросто. Пустошь словно бы заполнила Элоизу чужими страданиями, от которых, ей казалось, она задыхалась. Оторвав взгляд от выжженной земли, богиня посмотрела на небо, которое уже потихоньку окрашивалось яркими красками рассвета. Это было ее самое любимое время, когда уже исчезли ужасы ночи, но еще не проснулось лицемерие дня.
Элоиза наслаждалась рассветом словно бы в последний раз, и Ллойд ее не торопил. Ей нужно собраться с мыслями и отринуть все сомнения.
– Ладно, Ллойд, мне пора, – вздохнула богиня. – Передай Айзеку, чтоб не обижался, что не предупредила его.
– Будь осторожна, Элли, – обнял ее Ллойд, как они надеялись не на прощание.
Отстранившись от брата, Элоиза легким пасом руки открыла портал, а затем с гордо поднятой головой вошла в него.
Вообще между любым миром, в том числе и Центральным и Междумирьем существует пространство, так называемый проход в Междумирье. Именно туда попадают юные демиурги, более старшие уже могут и миновать его.