Чтение онлайн

Все, каюк. Теперь главари «марксменов» подумают, что я предал их и разрешил полиции устроить в своем доме засаду. Там есть убитые?

— Есть и убитые, и раненые, и арестованные. Уйти никому не удалось.

— Кошмар! Ужас! Прямо не знаю, что делать.

— Да что ты паникуешь! — взорвался Азиз. — Тебе вообще опасаться можно меньше всех. Откуда «марксмены» знают, что ты жив?!

— Они схватили Ахмеда. И что ты думаешь, он не пытался как-нибудь вырваться из их рук? Не говорил какие-нибудь важные сведения? Да он что угодно был готов рассказать, лишь бы его оставили

в живых.

— Так ведь убили. Может, как раз потому, что молчал.

— Ой, я тебя умоляю! — поморщился Мустафа. — Чтобы такой трус, как Ахмед, да не проговорился? Быть этого не может. А убили… «Марксмены» всегда так поступают: пообещают человеку оставить его в покое, выудят всю нужную информацию, а потом все равно убивают. Это же не впервой. Уж я-то знаю, имел дело с этими мерзавцами… Ты что сейчас собираешься делать?

— Хочу поехать в город и узнать обстановку насчет этого европейца.

— Что именно?

— Ну, как они его разыскивают. Если уже напали на его след, то придется отсюда уходить. А может, наоборот, здесь надежней, придется оставаться.

— Так нам сидеть здесь до твоего возвращения?

— Конечно. В крайнем случае я позвоню.

После разговора с Азизом настроение у Мустафы испортилось донельзя. Дело не столько в тревожных известиях, которые тот принес, сколько в наглости, с которой тот держался. Обычно он вел себя гораздо скромнее. Сегодня же держался с оттенком высокомерия. Можно подумать, что является хозяином положения, что только от него единственного зависит спасение Мустафы. И потом, эти последние слова про крайний случай. Что он под ними подразумевал? Что, возможно, кто-то из них попадет в безвыходное положение? Только кто именно — Азиз или он сам?

Почистив зубы — единственная привычка, которой Мустафа не изменял ни при каких условиях, — он перешел в другой угол здания. Там находился прикованный европеец. В соседнем отсеке отдыхали двое подручных Мустафы, которые внешне представляли комическую парочку: один был худой и высокий, второй — низенький и полный. При его появлении они прервали игру в нарды и выжидающе уставились на него.

Мустафа пересказал им разговор с Азизом, рассказал о визите «марксменов» в дом Кемалей. Особенно парни расстроились, услышав про ранение Сафара. Они оба были его ровесниками и давнишними приятелями. Именно Сафар привлек их к сотрудничеству с братом.

Больше всего Мустафу беспокоило то, что полиция сильно потрепала «марксменов». Вернее то, что они посчитают его виновником засады, в которую попали. Один из бандитов, как и Азиз, предположил, что «марксмены» не знают о том, что Мустафа жив. Тогда он ошарашил друзей очередной новостью:

— Они схватили Ахмеда и убили его. Наверняка они пытали его. У Ахмеда длинный язык. Думаю, он все выболтал про меня.

— Конечно. Жить-то хочется, — сказал один из бандитов.

— Чтобы спастись, ни перед чем не остановишься, — подтвердил второй. — Кстати, Ахмед мог рассказать им про это место. Поэтому отсюда нужно быстрее уходить.

Мустафа почувствовал, что его товарищи разволновались больше, чем сам он, и попытался их успокоить, сказав, что про

это место, то есть про заброшенную фабрику, Ахмед ничего не знал.

— Зато Азиз знает, — нервно сказал один. — Зря ты отпустил его. Он человек ненадежный, способен на любую подлость.

Мустафа не замечал за Азизом никаких прегрешений, считал, на него можно во всем положиться. Однако сейчас ему было не до того, чтобы защищать товарища. Усевшись на пол и прислонясь к стене, он запричитал:

— О, Аллах всемогущий, меня выручай! Мне нужно уехать сейчас далеко отсюда, очень далеко. Иначе моя драгоценная жизнь будет в опасности. Эти проклятые «марксмены» не успокоятся, пока не прикончат меня. Они злые люди, плохие люди. Они убили Ахмеда, а это знак для меня. Они думают, что мы оба были тайно связаны с полицией… Нет, надо уезжать, уезжать…

Долговязый рассудительно произнес:

— Тебе нужно через Ирак уйти в Кувейт или Иран.

— Нет, там его заставят воевать, — запротестовал толстячок. — Лучше уехать в Америку.

Мустафа тяжко вздохнул:

— Для Америки нужны деньги, много денег. Одна дорога сколько стоит! Да и потом нужно же там на что-нибудь жить.

— Дорога — да, тут деньги нужны. А там на первое время наши люди помогут. Потом станешь получать пособие или устроишься на работу, — настаивал толстячок. — Это там без проблем. Мужа моей сестры взяли продавцом в обувной магазин. Получает бешеные деньги. Нам здесь столько и не снилось.

— Не знаю, не знаю, — мрачно бубнил Мустафа. — У меня сейчас вообще денег нет, даже на дорогу не хватит. Все, что было, хранилось в доме. Не знаю, где теперь эти деньги. Может, полиция делала обыск и забрала их. Может, Сафар сам их отдал «марксменам», чтобы те отстали от нас. Азиз говорит, что Сафар ранен, и его увезли.

— Куда?

— Не знаю. Наверное, в тюремную больницу.

— Наверное, туда. Куда же еще, — согласился долговязый и спросил Мустафу: — А страховка?

— Что, страховка? — не понял тот.

— Ты же хвастался, что твоей семье за тебя должны выплатить большую страховку. Из-за разбившегося самолета.

— Да, на это и была вся надежда. Только эти проклятые полицейские помешали. Теперь, боюсь, ничего не получится. Как я их ненавижу! — воскликнул он. — Чтобы я еще возился с этим дьявольским отродьем! Да ни за что! Сейчас уйдем, но перед этим разделаемся с этим дерьмом. Тем более что нам он больше не понадобится.

Он встал, и вся троица направилась к Андрею.

Хладнокровно и тщательно разобравшись в своих чувствах, Изабелла Хартвуд чуть было не рассмеялась от неожиданности — она поняла, что влюблена в этого русского.

Неожиданно это было потому, что, несмотря на свою красоту, огромнейший, постоянно обновляющийся круг знакомств, большое количество страстных поклонников, интенсивную сексуальную жизнь, сама она по-настоящему до сих пор никого не любила. Да и поняла-то, что не любила, только сейчас, когда ее русский напарник оказался в заточении и подвергается серьезной опасности.