Объятья
Шрифт:
– Хорошая идея.
– Гриффин повернулся ко мне.
– Линкольн отвезет тебя домой. Мы можем поговорить завтра, обсудить то, что ждет тебя.
Я уставилась на него. Я не могла представить себе подобное будущее. Я уже начинала думать, что, возможно, я могла бы столкнуться с этой жизнью, возможно, она даже ослабила бы вину за то, что произошло с Клаудией. Но я не могла... Все мое тело еще тряслось от того, что только что произошло. Я не могла контролировать и управлять этим, я не готова была отступить. Я не хотела, чтобы меня пересилили эти чувства. Особенно
– На самом деле, я в порядке, - сказала я.
– Послушайте, я понимаю, я знаю. То, что вы делаете, это важно. Просто... я не тот человек.
– Я огляделась и заметила дверь.
– Мне очень жаль. Я должна идти.
Я пошла к двери и вышла в нее, не оглядываясь назад. Я продолжала идти, пока не наткнулась на небольшой парк, в конце дороги. Я не ушла далеко, но мои ноги все еще трясло, и я не была хороша в ходьбе на высоких каблуках. Да, я была слабачкой, бежать было против правил, но мне пришлось уйти.
Я села на старую скамейку в парке. Было поздно, или рано. Выглядело, как будто рассвет полз по небо. Я услышала шаги. Знала, что это он, не оборачиваясь. Он сел около меня и взял меня за руку, но я убрала ее.
– Извини, что я причинила тебе боль, - сказала я.
– Я не знаю, как управлять этим.
– Я подумала, насколько больно это было. Его голос прозвучал очень плохо.
– Я был рад помочь. Хотел помочь. Это не чувства, которые причиняют боль в любом случае.
– Он опустил голову на руки, уперев локти в колени. Он глубоко вдохнул и выдохнул.
– Целовать тебя... я так долго старался сдерживать себя. Я пытался сделать все правильно. Но с тех пор, как мы поцеловались на твой день рождения... я знал, что когда я только начну, я никогда не смогу... хотя мы не можем.
– Ты говоришь, мы не можем. Это просто оправдание, Линк.
– Это не так.
– Тогда почему? Почему мы не можем?
– Я знала, что, вероятно, этот разговор принесет мне больше боли, но не могла удержаться.
– Мы - предназначенные напарники, Ви. Как сказал Гриффин, наши силы дополняют друг друга, наши души связаны. Напарники Грегори, они не могут никогда быть вместе... так. Это слишком опасно. Это ослабляет наши силы, делает нас уязвимыми перед изгнанниками.
– Он провел руками по волосам.
– Поэтому я всегда старался держаться на расстоянии, быть в стороне, быть профессионалом. Но сейчас...
– Что сейчас?
– Спросила я, пытаясь понять, о чем он говорит. Мы никогда не могли быть вместе? Если я не стану Грегори...
Он покачал головой.
– Теперь каждый раз, когда я смотрю на тебя, я вижу, что ты просто ненавидишь находиться рядом со мной, и я даже не могу изменить этого.
Я молчала. Я не сказала ему, что это не так, что мне отчаянно хотелось быть рядом с ним. Я все больше и больше жалела, что не могла его просто... отпустить.
– Ты когда-нибудь простишь меня?
– спросил он.
Письмо моей матери просило о том же самом. Понимаю, я могла бы попробовать. Прощать всегда трудно.
–
– Что?
– Он был искренне удивлен, что было облегчением. Одной из причин, почему я не рассказала ему об этом раньше, только потому, что я боялась, что это было еще одно, что он уже знал и утаивал от меня.
– Папа дал мне шкатулку, которую она оставила, на мой семнадцатый день рождения. Она была идентична твоей шкатулке, и внутри был один из серебряных браслетов и... письмо.
– Боже. Я не знал, клянусь. Я никогда не знал другого Грегори, у которого Григори были родители. Что же говорилось в письме?
– Что духи - реальны и порой они должны быть возвращены,... и простить ее.
– Ох.
Тишина говорила красноречивее всяких слов, пока Линкольн наконец не нарушил ее.
– Я знаю, что подвел тебя. Когда ты примешь и станешь Грегори, меж нами никогда больше не будет тайн. Я обещаю, что ничего никогда не скрою от тебя снова.
– Прости, Линкольн, но ты что, черт подери, сумасшедший? Ты действительно думаешь, что я захочу стать Грегори? После того, что произошло? Что случится со мной, когда я на самом деле приму эту вещь? Я не могу справиться даже сейчас!
Он нахмурился.
– О чем ты говоришь?
– Позволь мне объяснить тебе. Я. Не. Хочу. Быть. Грегори. Ни сейчас, ни потом! Я сожалею, что у тебя были такие грандиозные планы, но я просто хочу ходить в школу и жить своей жизнью. Просто нормальной человеческой жизнью.
– Как я уже говорила, я знала, что это правда.
Он встал и начал расхаживать вокруг меня. Я тоже встала.
– Ты не можешь, Ви. Ты не такая, как другие люди. Даже Феникс признал это. Твоя сила привлекает слишком много внимания. Ты должна узнать, как использовать твою силу Грегори, чтобы защитить себя.
– Нет, не должна. Я сделала свой выбор. Помнишь... свободная воля. Ты можешь передать Гриффину.
Он сел на корточки передо мной, держась за голову руками, потом он опустился на колени.
– Вайолет, пожалуйста. Я не могу стоять в стороне и наблюдать, как они причиняют тебе боль. Ненавидь меня всегда, но, пожалуйста, не делай этого. Они найдут тебя и… они убьют тебя.
Вау. Ничто не скрасит вашу ночь как угроза смерти. Я встала, в то время как он был на коленях. В тот момент это казалось нелепым. Обычно всегда я стояла на коленях у его ног, поклоняясь ему.
– Я все же рискну.
Он уставился в землю, но когда заговорил, его голос был тверд.
– Ты действительно считаешь, что изгнанник может защитить тебя? Ты действительно уверена, что он не тот, от кого нужно бежать?
Я едва не рассмеялась.
– Это попахивает ревностью, Линкольн.
Он даже не поднял головы.
– Конечно. Разве это не то, к чему ты стремишься?
Тыкать себе в глаз с зубочисткой было бы легче, чем заставить себя повернуться и уйти. Но почему-то я сделала это. Я ушла от человека, от которого я никогда добровольно не отвернулась бы, стоящего на коленях в мокрой траве.