Обсидиан
Шрифт:
— Народ… А хотите еще одну фишку? Мы с вами сейчас находимся мало того, что в том самом районе, так еще и под тем самым перевалом, где погибла дивизия «Обсидиан».
Веселье как рукой сняло. С расхрабрившихся ребят махом сдуло шелуху напускной храбрости.
— Что? — вытаращил глаза Фарах. — Ты… ты-то откуда знаешь?
— Я, в отличие от некоторых, историю хорошо учил! — обаятельно улыбнулся Маграт.
— Погоди, ты же говорил, что Сарик про другое место все эти кошмары рассказывал… Вы же на пик Сулху-Нурт ходили тогда, так это отсюда лиги четыре с половиной будет…
— Чего «Маграт»? — невозмутимо переспросил орк. — Я же говорю, Сарик тогда пьян был. Перепутал он. Вот оно, это место… — Он обвел рукой тревожно неприветливые ночные горы. — Спокойной ночи!
Скажем так: спать в эту ночь Маграту было тепло, но уж очень тесно. С двух боков его зажали Линка и Делька, совершенно не желавшие ночевать в собственных одноместных спальниках. Присутствие опытного, славящегося знанием традиций Маграта придавало им уверенности. Фарах и Борондир только хмыкнули презрительно: вот, дескать, наивные какие, во всякую ерунду верят. Харадрим отрубился сразу, сказалась привычка, выработанная годами проживания в студенческой общаге с вечно поддатыми соседями. Гондорец же долго ворочался. Ему здорово мешала пряжка пресс-мешка, с завидным упорством впивавшаяся отличнику то в затылок, то в шею. Завистливо слушая тихое посапывание девчонок, парень ощутил что-то вроде укола ревности. Ишь Маграт, рожа зеленая, угрелся в малиннике! Так Борондир лежал и думал обо всякой ерунде, но упрямый мозг патологического отличника снова и снова прокручивал рассказанную орком историю. Стражи перевала… Хм, да он нарочно! Чушь, просто девчонок захотел попугать. Шапка, волосы какие-то… При чем тут вообще волосы…
Звук шагов заставил уроженца славного града Минас-Тирита буквально подпрыгнуть на месте. Он нервно сглотнул, предательски громкий стук сердца, казалось, был слышен даже снаружи палатки. Перед внутренним взором тотчас же возник призрачный строй фигур в заржавленных доспехах с Оком, мертвые костяные руки, сжимающие изъеденные временем ятаганы, обрывки ветхих черных плащей… Первой мыслью студента было забиться в спальник поглубже. Но взглянув еще раз на сонное личико Нимродэль, парень сжал зубы, надел очки и решительно выбрался из палатки.
Возле тускло мерцающих углей не залитого на ночь (да и на фига в камнях, воду только тратить!) костра Борондир различил темный силуэт, по внешним очертаниям — человекоподобный. На всякий случай ощупав висящий на поясе походный тесак, студент храбро шагнул к кострищу.
— Ты кто? — голос его звучал грозно, но сам Борондир чувствовал, что готов вот-вот сорваться в визг. Незнакомец же, как ни в чем не бывало, всплеснул руками:
— О, чувак! Извиняй, что без п-приглашения на ваш б-бивак забрел… Замерз, блин, как тролль, вот… п-погреться пришел…
Сердце камнем рухнуло вниз и запуталось в кишках. На лбу выступил холодный пот. «Не может быть, не может быть…» — стучало в висках гондорца. «Это все — бред, спать надо больше…»
— Ты сам-то скалолаз, гляжу… — глаз гостя с пониманием оглядел стасканное под тент снаряжение и рюкзаки. «В темноте видит», — догадался Борондир.
— … Я вот тоже… — продолжал меж тем гость, подбирая что-то с земли и кидая
— А… счас… — Только в этот момент Борондир сообразил что весьма недвусмысленно держится за тесак. Не отрывая глаз от тонущего во мраке ночи лица неизвестного пришельца, парень сделал шаг назад, доставая из кармана спички и задел стоящий на земле котелок. Посудина оглушительно звеня, покатилась по камням. Вспыхнуло жаркое чадное пламя сворачивающейся на горячих угольях бересты, и в его свете ослепленный Борондир, наконец, смог рассмотреть гостя. Невысокий, худой, плечи сильно выведены вперед. Характерная форма челюсти, покатый лоб. Орк… И в ту же секунду из-за распахнутого полога палатки вылетел Маграт с топором.
— Кто здесь?!
— А… э… Маграт. — При виде друга гондорец расслабился, напрочь позабыв обо всех ночных страхах — У нас тут гости.
И он указал на сидящего пришельца.
— Ффу-у… — руководитель группы вытер лоб ладонью. — Я уж думал — зверюга какая забрела, медведь там или кабан… Чего у вас тут?
— Да вот товарищ пришел… От своих отстал, попросился к костру погреться — пояснил Борондир.
Заметив, что речь идет о нем, гость тотчас же переключился на Маграта, в котором опознал старшего.
— Вы уж, хозяева, извиняйте, если обидел чем… Замерз в смерть — произнес он, протягивая к огню сухие когтистые пальцы.
— Да не вопрос. Щас из еды тебе сообразим… — Маграт аккуратно прислонил топор к костровой, поднял уроненный Борондиром котелок и пошел за водой. Отсутствовал он минут пять, за это время гондорец успел развести нормальный костер из оставленных наутро поленьев. Третьекурсник невозмутимо повесил котелок на лагу, сходил до палатки, пошуршал под пологом и вынес два мешочка: один большой с рисом, и еще совсем маленький — с настоящей каменной солью. Засыпав крупу в кипящую воду, он сел у огня, поджав ноги, и учинил гостю допрос с пристрастием.
— Скалолаз значит? — переспросил Маграт, помешивая варево.
— Ага. Вот хорошо, вот спасибо. Родную душу встретил… — не переставая, радостно бормотал пришелец. — Я ж тоже скалолаз, ну вы уж слышали. У нас с вами и маршрут одинаковый, вы ведь тоже на Гхашлак’ин лууг идете?
— Ну так… — пожал плечами Маграт. — Тут маршрут так и так один, ясное дело, это уж после перевала — кто куда. Ты мне ответь лучше — твои-то все где?
— А, пхут-тха… — грязно выругался гость и, отвернувшись от костра, сплюнул на землю. — Отстал я от них…
— Это я уже понял. Давно?
— Два дня будет…
— Мать твою! — с чувством высказался третьекурсник. — Вот ведь уроды… И ты, чего же, все два дня без еды? Кстати, где твой рюкзак-то, не вижу.
Борондир только сейчас заметил, что пришелец явился с пустыми руками.
— Ээх, рюкзак! — гость помрачнел лицом. — Нету рюкзака… Сорвался я, сам повис, а рюкзак, уллах-тагор’ин глор, скинуть успел. Улетела моя жратва со снарягой на хрен… — парень стукнул кулаком по колену.
— Ни фига себе… — сочувственно присвистнул руководитель. — И че теперь…