Чтение онлайн

Боб мысленно был в Святом Доминике. Торрес, подозревал он, любит поиграть с людьми.

— Посетителей с такими голосами у нас тысячи.

— И как же звучат голоса этих тысяч?

Боб на секунду задумался.

— Как будто они едва оклемались от простуды.

Торрес снова улыбнулся, на этот раз, кажется, от души:

— Похоже, в этом районе у всех такие голоса.

Спустя пару минут Рарди уже сидел на носилках перед задними дверцами «скорой», женщины-полицейские уехали на патрульной машине, а один из санитаров

пытался вынуть из руки Рарди высокую банку «Наррагансетта».

— У вас сотрясение мозга, — сказал санитар.

Рарди отнял у него банку.

— Это не от пива.

Санитар поглядел на Кузена Марва, и тот забрал у Рарди пиво.

— Это ради твоего же блага.

Рарди потянулся за банкой и обозвал Марва «гадом».

Торрес с Бобом наблюдали за развитием этой маленькой драмы.

— Просто балаган какой-то, — заметил Торрес.

— С ним все будет хорошо, — сказал Боб.

Торрес посмотрел на него:

— Я о Святом Доминике. Красивая церковь. И мессы там служили как полагается. Никаких групповых объятий во славу Отца Небесного, никакой поп-музыки. — Он окинул переулок безнадежным взглядом жертвы. — Если святые отцы и дальше будут так расправляться с церковью, в итоге от нее останутся только постройки с витражными окнами.

— Но… — заикнулся Боб.

Торрес бросил на него взгляд, в котором горел праведный гнев мученика, наблюдающего, как дикари готовят ему костер.

— Что «но»?

— Ну… — Боб развел руками.

— Что?

— Если бы Церковь очистилась…

Торрес расправил плечи, ничего игривого в его глазах не осталось.

— Значит, в этом все дело? И вы не замечаете, что «Глобус» помещает на первых полосах статьи о возмутительных случаях в мусульманском мире?

Боб знал, что нужно держать свой поганый рот на замке, но в него будто бес вселился.

— Они скрывали случаи изнасилования детей. По указанию Рима.

— Они извинились.

— Вот как? — спросил Боб. — Если они не называют имен священников, которые насиловали…

Торрес вскинул руки:

— Это были «ресторанные католики». Людям по большей части нравится быть католиками, за исключением, как вы знаете, самых трудных моментов. Почему вы не подходите к причастию?

— Что?

— Я не один год вижу вас на службах. Вы ни разу не причащались.

Боб почувствовал, что сбит с толку, и разозлился:

— Это мое личное дело.

Торрес снова заулыбался, но в его улыбке было столько ненависти, что Боб мог бы почувствовать ее даже с закрытыми глазами.

— Вы действительно так думаете? — бросил Торрес и направился к своей машине.

Боб побрел к «скорой», размышляя, что за хрень сейчас произошла. Единственное, что было понятно, — он обрел врага в лице копа. Всю жизнь провести в тесной каморке, не знать ничего, кроме этой каморки, и вдруг оказаться выброшенным посреди улицы.

Санитары приготовились поднимать носилки с Рарди в машину.

— Мойра к тебе приедет? — спросил Боб.

— Да, я позвонил ей, — сказал Рарди. Он выхватил банку с пивом из руки Марва и осушил ее. — Башка трещит

как прoклятая. Как прoклятая.

Его подняли в машину, а Боб поймал выброшенную им пивную банку, санитары захлопнули дверцы и укатили.

Марв с Бобом остались стоять во внезапно наступившей тишине.

— Этот коп сам дал тебе поносить свой китель или сначала ты позволил ему поиграть с твоими игрушками?

Боб вздохнул.

Марв не желал оставлять этого просто так.

— На хрена ты рассказал ему о часах?

— Не знаю, — ответил Боб, и его осенило, что он действительно не знает. Понятия не имеет.

— Так вот, — сказал Марв, — дави подобные желания в зародыше до конца своей жизни. — Он закурил сигарету и потопал ногами от холода. — Попали мы на пять тысяч с мелочью. Хорошо, что Анвар с Махалом забрали конверт, хотя бы этого мы не должны.

— Значит, все в порядке.

— Мы попали на пять кусков, — повторил Марв. — Это их бар, их деньги. Не сказать, чтобы все было в полном порядке.

Они обернулись на переулок. Оба дрожали от холода. Потоптавшись еще немного, они вернулись в бар.

В воскресенье утром, когда Боб притормозил у дома Нади, она вынесла щенка к машине, передала его через окно и коротко помахала им обоим.

Боб поглядел на щенка на сиденье, и его захлестнула волна страха. Что он ест? Когда он ест? Приучать собаку. Как это делается? Сколько времени на это уйдет? У него было несколько дней, чтобы подумать над этими вопросами, почему же они возникли у него только теперь?

Он нажал на тормоз и дал задний ход. Надя, уже успевшая занести ногу на нижнюю ступеньку крыльца, обернулась. Боб опустил стекло с пассажирской стороны и перегнулся через сиденье, чтобы видеть ее.

— Я не знаю, что делать, — сказал он. — Я ничего не знаю.

В магазине для животных Надя выбрала несколько игрушек, чтобы щенку было что погрызть, объяснив Бобу, что без таких игрушек не обойтись, если он хочет сохранить в целости любимый диван. Ботинки, сказала она, ботинки отныне придется прятать на самую верхнюю полку. Они купили витамины — собачьи! — и пакет корма для щенков, который она посоветовала, добавив, что самое главное и дальше покупать корм этой же марки. Стоит сменить диету, предупредила Надя, и щенок загадит весь дом.

Они купили клетку, в которой он будет оставлять щенка, уходя на работу. Купили поилку для клетки и книжку о дрессировке собак, написанную монахами, фотография которых была на обложке: крепкие ребята, совсем непохожие на монахов, широко улыбались. Когда кассирша пробила все покупки, Боб полез за бумажником и ощутил словно толчок землетрясения, прошедший через все тело, — мгновенное потрясение. В горле стало горячо. В голове как будто вскипали пузырьки. И только когда это землетрясение миновало, горло остыло, в голове прояснилось и он протянул кассирше кредитку, до него дошло, как называется чувство, которое схлынуло так внезапно.