Обрыв
Шрифт:
Каждая вещь имела свою историю, дядя Геша с восторгом рассказывал, а я завидовала старинному комоду, тому, что его жизнь увлекательней моей. Назвать дядю Гешей папой язык не поворачивался, хотя я как-то спросила, может он на самом деле мой отец, и все эти выдумки о двоюродном дедушке всего лишь выдумки, но меня заверили, что нет, он не отец.
Два года мы жили хорошо, не особо досаждая друг другу, я училась, все еще находясь в своём мирке. Я привыкла быть одна, закрывалась от мира, в училище меня считали странной, мне было всё равно. Я любила учиться
На девушку почти восемнадцати лет я не тянула, слишком тоненькая, но уже с так некстати выросшей грудью, которую я стеснялась и прятала за бесформенными вещами. Слишком пухлые губы и огромные глаза на худом лице.
– Что ты читаешь?
– голос с другого конца кухни.
Думаю, отвечать или нет. Если ответить, что учебник по анатомии, то последуют вопросы ещё глупее, а завязывать разговор нет ни малейшего желания.
– Ты меня слышишь?
– голос с ленцой и такой нагловатый.
Отрываюсь от учебника, смотрю на мужчину. Старше меня лет на десять, светло-русые, не короткие волосы зачесаны назад, летние брюки, светлая рубашка, нет, это определенно не охранник. Такой холодный и колючий взгляд, изучающий мои ноги, открытое плечо, задерживается на губах, а мне хочется их прикрыть руками.
Наглая ухмылка на лице, медленная походка, склоняет голову набок, рассматривает меня как неведомого зверька, что-то там обдумывая. Он мог бы быть красивым, чертовски красивым, до одури привлекательным, если бы ни эти глаза, с холодным и жадным взглядом гиены.
– Тебя зовут Вероника, так? Я буду тебя называть Птичка-Вероничка, Маленькая, хрупкая птичка, но с такими порочными губами. Тебя кто-нибудь имел в этот сладкий ротик, а птичка?
Я даже потеряла дар речи и в каком-то ступоре наблюдала за мужчиной. Он медленно подходит, дотрагивается до лица, проводит костяшками пальцев по щеке, большим пальцем скользит по сухим губам.
– Ну, так что, Вероничка, - склоняется совсем близко.
– Тебя кто-то имел в этот сладкий ротик? Или твои порочные губы все ещё невинны?
И тут он резко притягивает меня к себе за шею и набрасывается на мои губы. Терзает, кусает, посасывает, словно голодное животное, забирая всё мое дыхание. В горле пересохло, по спине холод. Я, словно опомнившись, упираюсь в его грудь, а там словно металл, он вылит из куска стали, его невозможно сдвинуть, только глухие удары сердца отдаются в ладони.
С неохотой он отрывается сам, тяжело дышит, так же, как и я. Неотрывно смотрит мне в глаза.
– Что...что вы себе позволяете?
– обтираю руками мокрые губы, отхожу на несколько шагов назад, к окну.
– Я могу позволить себе все что угодно, ты об этом скоро узнаешь сама.
Снова рассматривает меня, скользит взглядом по обнаженным ногам, выпирающим соскам через тонкую ткань футболки. Ухмыляется, качает головой, разворачивается и медленно уходит.
Нет,
Я однозначно больше не хотела встречать этого человека. Я даже не хотела знать его имени и спрашивать у дяди Геши, кто это был такой. А спустя год, в такой же день, изнывающий жары и зноя, он появился снова. Стал ещё больше, широкая шея, груда мышц, но те же холодные глаза, полные голода.
Взгляд наглее, ухмылка шире. Проведя кончиком языка по ровным белым зубам, снова подошёл слишком близко, в нос ударил холодный аромат парфюма.
– Ты стала еще соблазнительнее, птичка-Вероничка. Ты знаешь, что ты теперь моя птичка?
– Нет, я даже не знаю, кто вы.
– Через три месяца свадьба. Я обещал Геше не трогать тебя до этого момента, чертов моралист, но я готов подождать ещё. Надеюсь, ты не наделала глупостей за это время и твои губы такие же сладкие и невинные.
Стою как последняя овца, слушаю весь этот бред и стараюсь думать, что это не может быть правдой. Я не собираюсь ни за кого замуж, да и вообще замуж это не про меня. Ни один парень или мужчина не вызывал во мне желания сходить на свидание или поцеловаться, а тут свадьба, это что какая-то шутка должно быть.
– Доченька, поверь, так будет лучше, - дядя Геша отвечал на мои вопросы о замужестве и грядущем торжестве.
– Анатолий прекрасный мальчик, самое время заводить семью, у него впереди карьера и большие перспективы, ты ни в чём не будешь нуждаться. Красивая, молодая, мечта любого мужчины. Анатолий просил твоей руки еще год назад, но ты была слишком молода, он ждал год и не изменил своим намерениям.
Значит Анатолий, тот хищник с улыбкой и оскалом гиены и есть прекрасный мальчик, в перспективе мой будущий муж. Не знаю, почему я тогда так покорно согласилась, кроме как глупостью и бесхребетностью это не назовешь. За меня всё решали, я привыкла быть тихой и не доставлять проблем. Сначала боялась раздражать мать, потом человека, что меня приютил. В этот раз всё было решено ещё год назад, тем летним днем, когда я попалась на глаза Толе Бесу.
Глава 20
Дождливым сентябрьским днем я стала Бессоновой Вероникой. Пышное торжество, элегантное платье по фигуре, волосы волнами на одно плечо, бриллианты на шее и в ушах - подарок новоиспеченного мужа. Элегантное и наверняка безумно дорогое двойное обручальное кольцо белого золота, с каким-то там заоблачно каратным камнем, на безымянном пальце.
Толя не выпускал моей руки, на слова «Горько» целовал, словно готов сожрать и взять прямо на этом праздничном столе, показывая всем вокруг, чья я женщина. Мало пил, смотрел голодным взглядом, танцевал, стискивая мою талию так, что могут треснуть ребра.