Чтение онлайн

Примерно через час тишину нарушил быстро приближавшийся с южного направления звук вертолетных винтов. ВМС отправила на помощь большой двухвинтовой «СН-46». День уже клонился к вечеру. С того момента, как отец Гэри упал с обрыва, прошло четыре часа. Услышав шум приближающегося вертолета, Джим сразу успокоился. «Только бы он продержался», — подумал Джим.

Покружив над ними несколько минут, вертолет спустил металлическую люльку с одним из спасателей. Отца Гэри поместили внутрь. Пока крепили трос, вертолет с двумя огромными винтами упорно месил воздух, жестоко трепавший стоявшие рядом деревья. Джим помнит, что каждый раз, когда у отца Гэри падало давление, спасатель

произносил фразу: «Мы его теряем!» Когда все было готово, спасатель встал ногами на верх люльки, и вертолет легко, словно игрушку, поднял их в небо.

Вертолет исчез из виду. Джим и остальные участники спасения поздравили друг друга. Собрав оборудование, они поехали к мосту Саут-Форк. Собаку Джима, Бака, несли на носилках, предназначавшихся для отца Гэри. Шпиц как ни в чем не бывало трусил рядом. Добравшись, наконец, до дороги, Джим увидел занимательную картину: на мосту стояли спасательные машины всех мыслимых видов, в том числе около десятка пожарных машин. Кроме этого в русле высохшей реки стоял мощный бульдозер, очевидно, пытавшийся пробить дорогу. Бульдозер прошел всего пятьдесят ярдов.

Тем временем отца Гэри доставили на расположенное поблизости брошенное поле для гольфа. Люльку опустили на девятой лужайке, где ждал санитарный вертолет, который должен был отвезти пострадавшего в Модесто, в Мемориальный медицинский центр. Никто из экипажа не верил, что он выживет.

В Модесто врачи без промедления поместили отца Гэри в операционную. Предстояла целая серия операций. Первая длилась почти 14 часов. Травмы были крайне тяжелыми. При падении были разбиты 6-й и 7-й позвонки шейного отдела, вдавлена часть черепа, раздроблена правая кисть (этого сразу не заметили), были также повреждены запястье и зрительный нерв, сломано колено, разможжен правый локоть. Лицо покрыто рваными ранами и ушибами. Только здесь врачи наложили более ста швов. Раны на голове оказались серьезными. Врачи подозревали вероятное повреждение мозга, но хирурги не могли сказать ничего определенного до трепанации.

Операция принесла хорошие новости. Мозговая оболочка осталась целой, и мозг не получил никаких повреждений. Отцу Гэри не грозил паралич: он сломал два, а не все три позвонка. Вероятно, относительное везение объяснялось тем, что отец Гэри приземлился прямо на рюкзак с водой, и это немного смягчило удар. Больше всего сомнений вызывал правый локоть. Рану дважды осматривали и извлекли все осколки кости, однако повреждения были слишком обширными.

Следующие двое суток отец Гэри провел в полубессознательном состоянии в отделении интенсивной терапии. Ему сделали еще одну, на сей раз одиннадцатичасовую операцию. Мозг работал нормально, но сознание было затуманено из-за последствий шока и большого количества обезболивающих. Врачи заверили родителей, что постепенно он оправится.

Рядом с отцом Гэри постоянно находились родители, друзья и бесчисленные коллеги-священники. К тому же, когда в епархии узнали о несчастном случае, там справили несколько молебнов.

К всеобщему облегчению, на четвертый день отец Гэри пришел в себя. Открыв глаза, он обнаружил, что находится в больничной палате, закованный в гипс и замотанный бинтами. Увидев рядом мать, отец Гэри задал резонный вопрос:

— Что случилось?

— Ты не помнишь? — спросила она.

Он на самом деле не помнил. Последнее, что осталось в памяти — это как Джим передал ему рюкзак.

— Как я здесь оказался?

Мать рассказала, как было на самом деле.

— Ты упал с обрыва.

Он попытался это осмыслить.

— Какой сегодня день?

Мать ответила, что суббота.

— На

сегодня у меня две свадьбы, — ответил отец Гэри.

Доктор только улыбнулся.

— Вот и хорошо! Память вернулась.

После десяти дней в больнице Модесто отца Гэри перевезли в Секвойю для двадцатидневной реабилитации.

Выдержав в августе еще одну операцию для восстановления функций кисти, отец Гэри вернулся в приход измученный, в синяках и едва ли способный вести службу. Из-за ограниченной подвижности правой руки он не мог выполнять даже самые простые задачи, например, застегивать пуговицы на рубашке.

Взяв отпуск, отец Гэри провел следующие восемь месяцев в доме родителей, в Сан-Матео, откуда дважды в неделю ездил в Стамфорд на восстановительное лечение. Кроме того, находясь дома, он ежедневно по шесть часов занимался лечебной гимнастикой, делая упражнения для спины, колена и шеи. Теперь некоторые части его тела требовали неослабного внимания.

Почти немедленно проявилось действие посттравматического стресса. Временами боль казалась совершенно нестерпимой. Он не мог самостоятельно принять ванну или душ. Внешний вид был таким же удручающим: волосы, наголо обритые при операции, не успели отрасти, а на лице еще не зажили синяки и шрамы. Он с трудом узнавал себя в зеркале — и это изображение вполне соответствовало тому, каким было ощущение от жизни в целом.

Кроме прочих травм, разбитый череп напоминал о себе постоянными головокружениями. Из-за этого отец Гэри был вынужден ходить с палочкой. Что особенно огорчало, он не знал, из-за чего все произошло — и не представлял, когда наконец почувствует себя в форме, если такое вообще возможно. Пока отец Гэри лежал в больнице, Джим шутливо называл его Лазарем, намекая на счастливое воскрешение из мертвых. Теперь же, испытывая непереносимую боль, он нередко задавался вопросом: почему Бог вообще позволил ему выжить? Теперь, нуждаясь в постоянном уходе, он видел ситуацию многих своих прихожан в новом свете. «Физическая боль не всегда сопутствует депрессии», — думал отец Гэри.

Избавиться от навязчивых мыслей помогло возвращение к работе (с ноября 1997 года) — для начала по одному дню в неделю. К январю 1998 года рабочий график отца Гэри состоял уже из трех дней в неделю, а через девять месяцев с момента несчастного случая, к апрелю, он работал полную неделю.

Поначалу все было очень непросто. Он по-прежнему ходил с палочкой, пугая окружающих бритым черепом и обезображенным шрамами лицом. Впрочем, отец Гэри вполне сознавал, в каком он состоянии. Бывали дни, когда он говорил коллегам: «Сегодня прошу извинить мои причуды. Я немного не в себе». Временами состояние бывало таким ужасным, что он подумывал о самоубийстве. В голове снова и снова возникал один вопрос: почему Господь спас его на тех камнях? Почему не дал ему умереть? Единственным препятствием к самоубийству было нежелание покидать этот мир таким способом.

Конец идее о самоубийстве положила мысль о родителях: отец Гэри никогда не причинил бы им такую боль.

Он начал принимать лекарства и обратился в клинику, рекомендованную одним из прихожан. Здесь отцу Гэри помогали при помощи методики, известной под названием «нормализация движений глаза и процесса обработки изображения». Он также посещал целительные мессы в церкви Сент-Джозеф в Капитоле (Калифорния). Заранее веря в силу обряда, во время которого священник молится об исцелении больного человека — «телесного, душевного и духовного», отец Гэри обнаружил, что такая месса не только дает возможность получить благословение, но также возвращает ему ощущение целительной власти Христа и силы молитвы.