Чтение онлайн

И все же — с Каем или с Ксандером — в обоих случаях чувствуешь себя на ярком свету. Правда, свет разный, но не темнота.

— Похоже, нас завтра ожидает свидание вдвоем? — спрашивает Ксандер.

— Втроем, — отвечаю я. И поскольку он смотрит удивленно, добавляю: — Не забудь о чиновнике.

Ксандер охает:

— Правда. Как я мог забыть?

— Жаль, что мы не можем встретиться наедине.

— Мне тоже.

Пауза. Ветер гуляет по нашей улице, шевелит листья кленов. В вечернем свете листья кажутся серебристо-серыми; их подлинный цвет похищен ночью. Я вспоминаю ночь, когда я сидела

с дедушкой и думала о том же — о давно изжитой болезни, которая выражалась в неумении распознать цвет, о том, как мир должен был относиться к таким людям.

— Ты когда-нибудь мечтаешь? — спрашивает Ксандер.

— Очень часто

— А когда-нибудь представляла в мечтах свою пару? Я имею в виду, до Обручения?

— Иногда, — отвечаю я. Перестаю любоваться игрой ветра в листьях кленов и смотрю на Ксандера.

Надо было сделать это перед тем, как ответить. Теперь слишком поздно. Я вижу по его глазам, что он надеялся на другой ответ. Своими словами я закрыла некую дверь, вместо того чтобы открыть ее. Может быть, Ксандер мечтал обо мне и надеялся услышать, что и я мечтала о нем. Может быть, у него, как и у меня, бывают моменты сомнения в наших отношениях, и ему надо знать, что я в них уверена.

Мы — необычная пара, и в этом наша проблема. Мы слишком хорошо друг друга знаем. Мы ощущаем неуверенность в наших прикосновениях, читаем в глазах друг друга. Мы не можем мечтать о своей паре день за днем, вдали от нее, как это делают другие. Потому что они не встречаются, как мы, ежедневно.

Однако мы все-таки пара, и глубокое взаимное понимание сильнее нашей растерянности. Ксандер дотрагивается до моей руки, я сплетаю его пальцы со своими. Это знакомо. Это хорошо. Когда я думаю о том, что еще много-много раз мы будем сидеть с ним на ступеньках при свете уличного фонаря, мне становится хорошо, и я чувствую себя счастливой.

Я хочу, чтобы Ксандер опять поцеловал меня. Сейчас поздний вечер, и в воздухе стоит аромат новых роз, как тогда, при нашем первом поцелуе. И я хочу, чтобы он снова поцеловал меня, чтобы я могла убедиться, что мое чувство к нему реально. Более реально, чем то, которое возникло, когда рука Кая сжимала мою руку на вершине малого холма.

Через улицу слышно, как со вздохом подкатил к остановке последний поезд из Сити. Через несколько мгновений мы видим фигуры рабочих, которые спешат по боковым дорожкам, чтобы успеть к своим домам до отбоя.

Ксандер встает:

— Я, пожалуй, пойду. Увидимся завтра в школе.

— До завтра, — говорю я.

Он сжимает мою руку и присоединяется к идущим домой по боковым дорожкам.

Я не ухожу. Наблюдаю за прохожими, некоторым из них машу рукой. Я знаю, кого жду. В тот момент, когда я думаю, что сегодня уже не увижу его, Кай останавливается прямо перед моим домом. Я спускаюсь со ступенек, чтобы поговорить с ним.

— Я собирался сделать это в течение последних нескольких дней, — говорит Кай. Сначала я думаю, что он хочет дотронуться до моей руки. Сердце замирает, но потом вижу: он что-то достает. Конверт из коричневой бумаги, какими пользуются иногда люди, работающие в офисах. Наверное, его отец дал ему этот конверт. Тут же я понимаю, что внутри, должно быть, мой медальон, и протягиваю руку, чтобы взять конверт. Наши руки не соприкасаются,

и я ловлю себя на мысли, что жалею об этом.

Что со мной происходит?

— У меня твой... — и замолкаю, потому что не знаю, как назвать вещицу с вращающейся стрелкой внутри.

— Знаю. — Кай улыбается мне. Тяжелая луна низко висит в небе, над самым горизонтом, как ярко-желтый ломоть дыни, которым мы будем лакомиться на осенних каникулах. Лунный свет слабо освещает лицо Кая, но улыбка освещает его намного сильнее.

— Он там. — Я показываю на дом, ступени крыльца и фонарь над ним. — Если ты немного подождешь, я сбегаю и принесу его.

— Не стоит, — говорит Кай. — Я могу подождать. Отдашь после. — Его голос звучит тихо, почти застенчиво. — Мне хочется, чтобы ты его рассмотрела.

Я гадаю, какого цвета его глаза сейчас. И что они отражают: ночной мрак или лунный свет? Хочу приблизиться, чтобы рассмотреть, но в этот момент слышен предварительный сигнал отбоя. Мы оба вздрагиваем.

— До завтра, — говорит Кай и делает движение, чтобы уйти.

— Пока.

У меня есть еще пять минут до того, как я должна буду войти в дом. Стою неподвижно. Слежу за Каем, пока он не исчезает из виду. Потом еще раз смотрю на луну и закрываю глаза. В моем сознании два слова, прочитанные раньше:

«Две жизни».

С того дня как я увидела другое лицо на микрокарте, я так и не знаю, какая из двух моих жизней подлинная. Даже после уверений чиновницы на зеленой лужайке какая-то часть моего существа не знает покоя. Как будто бы я впервые увидела, что дорога моей жизни может разветвляться на две тропинки, может пойти по разным направлениям.

Вернувшись в дом, я достаю из конверта свой медальон и артефакт Кая, спрятанный глубоко в кармане одного из моих запасных рабочих платьев. Когда я кладу их рядом, легко заметить различие между двумя золотыми кружками. Поверхность артефакта Кая тусклая и исцарапанная. Мой медальон сияет ярче, и на нем выгравированы буквы и цифры.

Следуя внезапному порыву, я открываю мой медальон и заглядываю внутрь. Я знаю, что Кай видел, как я читала стихи в лесу. Видел ли он, как я открывала медальон?

Что, если Кай оставил в нем сообщение для меня?

Пусто.

Прячу медальон на его место на полке.

Решаю пока хранить артефакт Кая в конверте, а потом для сохранности положить его в карман моего запасного форменного платья. Но прежде чем спрятать, я открываю крышку и смотрю на крутящуюся стрелку. Она наконец останавливается. А я все еще раздумываю: куда мне идти?

Восхождение, пожалуй, слишком легкое.

Я отбрасываю с пути ветки, перепрыгиваю через камни и продираюсь сквозь кусты. Мои ноги помнят дорогу на этот холм, и я знаю, где лучше идти, чтобы быстрее добраться до вершины. Мне хочется, чтобы склон был круче, а восхождение — труднее. Я хочу подняться на Большой холм, покрытый диким лесом без тропинок и с поваленными деревьями. Если бы они пустили меня на Большой холм прямо сейчас, я бы, наверное, смогла бы взбежать на него. А когда я достигла бы вершины, то оттуда открылся бы новый вид, и, может быть, если бы Кай пошел со мной и мы стояли на вершине вместе, я могла бы больше о нем узнать.