Чтение онлайн

Но и здесь не повезло — не было там Летягиной. Андрей был, и разговор у него с Трифоном Лукичом явно непростой получался, а вот супруга последнего отсутствовала. Убедившись в этом, Марина даже заходить не стала, отвлекать. Остановилась задумчиво, размышляя, как быть.

Тут-то ее и нашла госпожа Толь, как раз покидавшая салон.

— Марина! — приблизилась она с улыбкой. — А что это вы, милое дитя, здесь стоите? Я вроде Андрюшу внутри видела. Уж не поссорились ли?

— Нет, что вы! — замахала руками Клюева. — Как можно! Андрей Ильич работает там, показания снимает, я мешать не хочу. Он и мне

поручение дал, да вот думаю, как выполнить. Нужно мне Клавдию Кондратьевну найти, а я по глупости и не выяснила даже, в какой каюте они с супругом живут.

— Ну, эта проблема не проблема, — засмеялась госпожа Толь. — В пятой они, там ищите. Только ответьте мне, Мариночка, на пару вопросов.

— Каких же? — удивилась та.

— Вы вот, как я поняла, гимназию нынче заканчиваете. И что же, сразу замуж собираетесь?

— Нет, конечно, — Клюева даже удивилась вопросу. — Я в университет во Властинце поступать стану. На юридический факультет.

— И Андрей это одобряет?

— Конечно! Он мне готовиться помогает.

— Это замечательно, Мариночка! Головка у вас светлая, я вижу, вам учиться надо. Я вам как женщина женщине скажу: мы просто обязаны что-то из себя представлять, если хотим видеть рядом умных мужчин.

— Я понимаю, — улыбнулась Клюева. — Мне до Андрея далеко, надо расти.

— Ну какая ж вы умница! — обрадовалась Фаина Венедиктовна. — Замечательная из вас с Андрюшей пара получится. Повезло ему с вами.

С этими словами она Марину с миром отпустила и направилась обратно в салон. А Клюева — в пятую каюту. Мнение госпожи Толь она заставила себя выкинуть из головы: мало ли что там кому со стороны примерещится. Андрей ее своей парой не видит, этим все и сказано. Не на «Обручальнике», так где еще помолвку они разорвут. Да и нет ее, той помолвки, на самом-то деле.

Летягина гостье обрадовалась, затащила к себе. Ну а что? Сидела она там одна, с вышиванием мучилась. А тут хоть поговорить есть с кем. Да еще и о своем, о наболевшем — о дочери. Так Марина узнала, что в первые три дня после того, как сообщили Глафире, что ее за Тихона сосватали, она с конюшни не вылазила, если только покататься на своем коне бешеном. В дом как заходила, то сразу ее присутствие скандалом оборачивалось. А потом вдруг успокоилась и помолвку справить на «Обручальнике» потребовала.

И вот вопрос: на конюшне у Летягиных наперсник то ли возлюбленного Глашиного, то ли самой ее служит, или встречалась с любимым в катаниях своих? Но в любом случае выходило, что не мог тот мужчина из Властинца быть, местный он. Иначе за три дня не договорились бы и план побега не составили.

— Я вот вас слушаю и понимаю, какая же Глаша рисковая у вас была! — начала Марина издалека. — Я вот зимой, когда репетиции у нас были перед шествием Исторического общества, попыталась на коня влезть. Живка-то спокойный такой, большой, ему все равно, ребята на нем и втроем помещались. Ну вот, попытаться-то попыталась, а в юбках запуталась. Хорошо, снег рядом был, а не наледь, ведь и переломать себе что-нибудь могла.

— Ой, детка, ты уж меня не выдавай, — доверительно наклонилась к ней Клавдия Кондратьевна. — Если Трифон Лукич узнает, шуму не оберемся. Срамно то, да только Глашеньке-то иначе никак было. Вот и сшили мы ей два костюма с брюками. Сверху

к ним юбки широкие с разрезами прилагались: когда на лошади сидишь, там и не видно, что, считай, в исподнем. Так она на соревнования и выходила.

— Ой, интересно как! — выразила восторг Клюева. — А красиво хоть? Или от ткани и цвета зависит?

— На ткани супруг мой не поскупился, да, — усмехнулась Летягина. — Не знал ведь, как сшито будет. Хорошее сукно мы взяли, тонкое, да так выделанное, аж блестит. И цвета тоже — осенних листьев да тумана, такой, знаешь, серый в голубизну.

Она так и сказала — цвет тумана!

Стала тогда Марина о соревнованиях во Властинце выспрашивать, и узнала, что ездила на них Глафира, почитай, одна. Старая нянюшка только ее сопровождала, а остальная семья, да и знакомые все почти, включая Лидяшу, как раз в сентябре инфлюэнцей маялись. Ну да Клюева и сама помнила, какое дождливое да ветреное время тогда было. А еще узнала, что соревнования те среди лошадников дюже важными считаются. Там и о продаже коней договариваются, и жокеев и конюхов себе подбирают-нанимают. Почитай, ярмарка с живым товаром. Там граф Калитин, конезаводчик, первый хозяин Глашиного жеребца, был устроителем, а он на подарки для выигравших не скупился.

Марина чувствовала, что полна уже у нее коробушка трофеев, для Андрея собранных, есть что ему рассказать. Да только встать и уйти ни с того ни с сего не получалось, уж больно некрасиво выходило. Пришлось еще и чаем с пастилой угоститься, который Клавдия Кондратьевна вызванному стюарду принести велела. С трудом сбежать удалось так, чтобы не обидеть добрую женщину.

И, конечно же, Клюева сразу помчалась на верхнюю палубу в надежде застать там любимого начальника. Звягинцев нашелся однако не в салоне. На палубе беседовал с Фаиной Венедиктовной. Та, завидев Марину, поднялась. Андрей тоже встал, к ручке госпожи Толь приложился, ладонь к сердцу прижал — благодарил за что-то. И на помощницу глянув, просиял своей улыбкой невероятной.

Позже, выслушав отчет Марины, рассмеялся.

— Вот уж и впрямь, Марина Викторовна, нет лучше источника информации, чем дамские сплетни, — однако заметив, как рассердили ее эти слова, за руку взял, успокаивать принялся: — Ну что вы, что вы! Я же в хорошем смысле. Я, может, такое вообще от зависти сказал. Мужчинам, чтобы начать беседы задушевные вести, много выпить надо, а я, сами, знаете, не любитель. А у вас просто виртуозно безо всякой выпивки получилось.

И по руке погладил, в глаза заглянул будто даже виновато. Как вот на него обижаться?

— Нам, Андрей Ильич, надо как-то Глашиного сердечного друга вычислить, — сказала Марина, стараясь скрыть дрожь восторга. — А я и не знаю, как.

— Да тут и я не знаю, — вздохнул сыщик. — Понять бы, как она с корабля сбежала. Да что с собой унесла в том пакете тяжелом, о котором вы говорили. А с костюмом и впрямь сложилось все. Вы уж простите, но не верилось мне, что так точно вы все в видении своем разглядели. Сильная из вас, Марина Викторовна, волшебница получится со временем.

От слов его добрых и вовсе сердечко из груди выпрыгнуть готово было. Как уж сдержалась, чтобы благодарить не начать, а пуще того — на шею не кинуться, и сама не поняла. Вовремя крики с нижней палубы отвлекли.