Чтение онлайн

Голос за кадром (шепот, полный ужаса): «…забрали всех… говорят, на запад, туда, где нет радиации... на новые фабрики… это наши новые хозяева… боже…»

Последний кадр: Крупный план грузовика с открытым кузовом. Внутри — не люди, а аккуратно упакованные в ящики и опилки статуи Будды, свитки, древние вазы. На ящиках — надпись: «Лот 774. Имущество к ликвидации. Аукцион «Сотбис», Лондон».

Видео оборвалось. Кейджи почувствовал прилив тошноты. Он откинулся, пытаясь отдышаться. Картина сложилась в законченную, отвратительную фреску.

Это

не был хаос. Это была система. Тщательно продуманная, циничная и эффективная.

«Британцы, — мысленно прошептал он, чувствуя холод в животе. — Они не меняются. Им не нужны владения и колонии. Им нужны активы. Они несут свое «бремя белого человека» — бремя аукционного молотка и инвентарной книги. Они грабят цивилизацию, аккуратно упаковывая ее в ящики для богатых коллекционеров. А эти…»

Его внутренний взор обратился к образу молодого охранника.

«…этим внушили, что они «хозяева». Дали им униформу, власть над другими несчастными и красивую сказку про «Великое Возмездие». Сделали их надсмотрщиками в тюрьме, которую сами же и построили. И они верят. Они яростно защищают свои цепи, потому что им сказали, что это не цепи, а знаки отличия.»

Он посмотрел на экран, где замерла панель управления архивом. Где-то там были отчеты о «зачистках» храмов, о «перемещении культурных ценностей в надежные хранилища», о «трудовой мобилизации». Сухие, канцелярские термины, за которыми стояли сломанные судьбы, разграбленные святыни и море страданий.

Весь этот «Новый мировой порядок» в Азии оказался не построением нового общества. Это была гигантская, тотальная машина по перемалыванию одних людей в пыль руками других, столь же обманутых, и обогащению тех, кто остался в тени, в Лондоне и Вашингтоне, наблюдая за всем через отчеты о прибылях.

Кейджи резко вытер лицо ладонью. От информации стало физически душно. Он встал и вышел на палубу, глотнув свежего воздуха. Но ощущение грязи, липкой и въедливой, уже проникло внутрь. Он смотрел на безмятежное море, но теперь видел за ним иное — дым пожарищ, пыль разрушенных городов и пустые глаза тех, кого лишили всего во имя «демократии».

От информации из Азии становилось физически душно. Кейджи вышел на палубу, глотнул солёного ветра, пытаясь смыть с себя липкую цифровую грязь. Но долго оставаться в неведении было нельзя. Он должен был знать всё. Сжав зубы, он вернулся к ноутбуку. Теперь его целью стала Россия. Не официальная Москва, а та, что осталась за её пределами — бескрайняя, многострадальная, пожирающая сама себя.

Он полез вглубь. Не на федеральные порталы, где всё еще вещали о «стабильности» и «духе победы», а в региональные паблики, городские форумы Дальнего Востока, Сибири, Урала. Места, куда хлынули потоки беженцев и откуда ушла последняя надежда.

Первое, что он нашел, было до ужаса знакомо. Призрак, восставший из пепла истории.

САЙТ «РАБОТА В РОССИИ». РАЗДЕЛ «ВАКАНСИИ ДЛЯ НЕКВАЛИФИЦИРОВАННОГО ПЕРСОНАЛА»

Заголовок: «Требуются рабочие на весеннюю посевную кампанию в Амурской области. Мужчины, женщины. Граждане РФ и лица с ВНЖ.»

Условия: «Проживание

в оборудованных полевых бараках, организованное питание. Медицинское обслуживание.»

Оплата труда: ТРУДОДНИ. Расчет по итогам уборочной страды. Высокая премиальная часть за перевыполнение плана.

Кейджи долго смотрел на это слово — «трудодни». Оно било по памяти сокрушительной силой. Рассказы бабушки о колхозах, о работе за палочки в ведомости, о голоде. Они откатились на сто лет назад. Они даже не пытаются это скрыть.

Он углубился в комментарии и чаты, куда обычные пользователи не имели доступа. Взломанный региональный чат в Telegram, город Комсомольск-на-Амуре.

User «Михалыч»: Всю зиму на расчистке рудника в Магадане этими трудоднями работал. Обещали осенью деньгами рассчитаться. Холодина, баланда как из помойки, прораб орет «Не нравится — вон за ворота, очередь из таджиков на твое место стоит!». Осенью пришел — а контора-то с деньгами слиняла в Москву. Остался я с этими палочками. Сжег их в печке. Теперь на посевную опять иду. А куда деваться? Дети жрать хотят.

User «Света с детьми»: Муж на Севере за трудодни пропал. Ни звонка, ни денег. Мне тут говорят — иди, Света, на лесоповал, там тоже трудодни дают. А детей на кого? Бабушке 80 лет. Как жить — ума не приложу. Беженцы хоть пайки бесплатные получают, а мы, русские, хуже всех.

User «Бывший инженер»: Уволили с завода. «Оптимизация». Предложили место грузчика — за трудодни. Я им говорю — вы с ума сошли? А они: «Вы же патриот? Родину в тяжелый час поднимать надо! Не нравится — освобождайте жилплощадь, у нас семьи беженцев из Китая в палатках живут, они согласны». Страна стала одним большим колхозом. Рабским трудом.

Кейджи провалился еще глубже, в сводки МЧС и внутренние отчеты социальных служб, помеченные грифом «Для служебного пользования».

ВНУТРЕННЯЯ СВОДКА МЧС ПО ХАБАРОВСКОМУ КРАЮ (ФРАГМЕНТ)

...зафиксированы многочисленные случаи алиментарной дистрофии и голодных обмороков среди неквалифицированных рабочих, занятых на восстановительных объектах и в сельском хозяйстве и получающих расчет в форме «трудодней»... Отмечается резкий рост социальной напряженности... Местные администрации не имеют ресурсов для оказания помощи... Рекомендовано запросить дополнительные фонды из центра...

Он откинулся назад. В ушах стоял звон. Он видел это. Видел бескрайние серые поля, залитые весенней грязью. Видел сгорбленные фигуры в рваной одежде, молча, под надзором таких же несчастных надсмотрщиков, бросающих зерно в холодную землю. Видел их глаза — пустые, без надежды. Видел спекулянтов, скупающих за бесценок эти самые «трудодни» у отчаявшихся, обещая когда-нибудь по ним рассчитаться.

И над всем этим — чей-то циничный, жирный голос из Москвы или Петербурга: «Родина в опасности! Все на трудовой фронт! Вспомним традиции предков!»