Чтение онлайн

Коренастый сержант, багровея, смотрел на то, как его подчиненный снимает панцирь и кладет его прямо на брусчатку. Казалось его прямо здесь и сейчас хватит удар. Он резко набрал воздух, чтобы выдать ему все, что он думал, как… тут же выдохнул. Прямо на него смотрел сам король Роланд и предостерегающе качал головой. Вместе с несколькими всадниками он стоял невдалеке от них и печально наблюдал за всем этим.

Милон же вместе со своей матерью, которая клещом держала его руку, побрели по улице, о чем-то тихо разговаривая.

— Вот так, мой верный Гуран, — король кивнул на бывшего стражника, фигура которого удалялась от них. — Я, как последний трус, отдаю город

за городом, вместе со своими верными подданными. Именно так ведь говорят в войсках? — горский аристократ, молодой мужчина со жгуче черными длинными волосами, стянутыми в гибкий хвост, яростно сверкнул глазами в ответ. — Король мол, как и его отец, трясется от страха, едва завидив черный бунчук шаморского бессмертного… Ты тоже так думаешь, Гуран?

Тот несколько секунд неуловимо боролся с самим собой и, наконец, решился.

— Да, мой сюзерен! — твердо начал Гуран, выходец из семьи горских вождей, прибывших к королевскому двору Ольстера еще два десятилетия назад. — Многие в войсках со злостью сжимают кулаки, видя, как от их родной земли шаморские собаки отщипывают один кусок за другим. И меня переполняет гнев! — от его спокойствия не осталось и следа. — Мой сюзерен, я не понимаю… Я же видел силу нашей гвардии! — возбужденно говорил горец. — От их поступи трясется земля! Да, они раздавят бессмертных как тараканов!

В этот момент словно в подтверждение слов Гурана их нагнали, шедшие легкой рысью, несколько десятков кавалеристов, полностью — с макушки всадника и до лошадиных ног — прикрытых ярко начищенной металлической броней. С грохотом металла и легкой дрожью земли они отсалютовали королю и продолжили свой путь дальше.

Сияющий Гуран, не отрывая восхищенных глаз от здоровенных башнеподобных всадников, продолжал:

— Мой сюзерен, разве кто-то посмеет встать у них на пути? — затем впился он глазами в короля. — Почему, почему же, мы уходим?

Роланд же в ответ печально рассмеялся.

— Ха-ха-ха… Гуран ты, безусловно, прав, — тот, едва услышав это, замер с открытым ртом. — И, конечно же, не прав! — улыбка с губ короля сразу же пропала. — Мои рыцари сильны, Гуран. Очень сильны. Ты совершенно прав! Их таранный удар вскроет любую защиту…

За разговором они незаметно добрались до северных городских ворот, которые в этот момент пересекали последние повозки с горожанами.

— Но мой верный Гуран, если бы все было именно так, как мы предполагаем…, — король Роланд остановил жеребца на обочине дороги — именно с этой точки открывался великолепный вид на десятки лиг прилегающей к городу территории. — Посмотри туда! — он махнул рукой на раскинувшийся вдали лагерь шаморцев, вокруг которого ни на миг не прекращалось движение. — Что ты видишь?

Горец лишь бросил взгляд и сразу же пренебрежительно скривился, словно надкусил кислое яблоко.

— Я вижу, мой сюзерен, лишь саранчу, которая обгладывает наши земли… Они копошатся, как земляные черви и ничего не видят дальше своего носа! — он в нетерпении схватился за рукоятку меча. — Вот если по ним ударить прямо сейчас?!

Король же в ответ покачал головой.

— Вот об этом я и говорю, — назидательным тоном проговорил он. — Ты, как десятки и сотни остальных, не видишь или не хочешь видеть главного… Шамор это не бешеный набег степных кочевников или горских племен, которые пришли за добычей! — он, не отрываясь, смотрел на непрерывно снующие по лагерю запряжённые повозки. — Этот лагерь… Земляные укрепления, растущий деревянный частокол, пара башен, выросли за какие-то два дня… В занятых городах уже появились свои наместники. Лазутчики доносят, что

кое-где даже восстановили старое городское управление… Нет! Шамор другой и не надо в нем видеть наших старых врагов. Это опытный и страшный враг, который сюда пришел надолго.

Он оторвал взгляд от разворачивавшегося лагеря и повернулся к внимательно слушавшему ему горцу.

— И есть еще одно, о чем ты совершенно позабыл…, — его губы слегка тронула улыбка, которая сразу же пропала. — Напомни мне, где и когда моя гвардия воевала? — Гуран, еще секунду назад сдерживал себя, чтобы не возразить королю, сразу же сник. — Именно так! Всех вас будоражит горячая кровь, и вы совсем об этом забываете. Ольстер, милостью Благих, вот уже три десятка лет ни с кем не воевал. Ты понимаешь, Гуран? — тот угрюмо молчал, ни слова не пытаясь вставить. — Вижу, понимаешь… А Шамор? — после многозначительной паузы молодой король продолжил. — Вся история султаната последних пол столетия это непрерывные большие и малые войны, стычки и приграничные набеги… А как обычные деревенские раздолбаи становятся бессмертными, надеюсь ты тоже не забыл? — тяжелый взгляд короля почти пронзал горца насквозь. — Сначала надо отрубить два полных срока на границе со Степью или Империей Регула — целых восемь лет… и только потом… если выдержишь испытание тебя зачислят в ряду султанской гвардии.

Тут его глаз привлек взбирающийся на пригорок небольшой отряд всадников, во главе которых скакал высокий мужчина с черно-красным бунчуком в руках. Это снова были посланцы от шаморского полководца Сульде Неистового!

— Гуран, — король наклонился к горцу. — Скачи к лекарю и узнай, как там Фален. Потом вождя торгов ко мне… Нехорошие предчувствия у меня…

Встреча с шаморцами состоялась в королевском шатре, возвышавшемся в отдалении.

Посланник, высокий мужчина с гладко выбритой головой, часть которой была покрыта затейливой татуировкой, ожидал короля, держа в руках длинное копье с неизменным хвостом красно-черного бунчука.

— Хой! — приглушенно вырвалось у него, когда посланник перевел глаза с приближавшегося короля с телохранителями на королевский шатер, окрашенный в ярко-алый цвет. — Это божественный по чистоте цвет, достойный лишь самого Великого султана, да продлятся его годы вечно, — тихо прошипел он, хватая за рукав одного из своих сопровождающих. — Откуда у этих земляных червей такая ткань?

При приближении короля посланник снова натянул на свое лицо презрительную маску, словно даже одно лишь общение доставляло ему неимоверные страдания.

— Я, Борхе сын Коэна Копьеносца, тысячник Алого тумена Великого Шамора, — посланник стукнул себя в грудь. — Моими устами говорит сам Победоносный Сульдэ… Где тот, кто подло напал на сотню Урякхая? Выдай мне эту собаку живым и наслаждай еще тремя днями жизни!

Король Роланд, окруженный своими приближенными молчал и неуловимо улыбался (как казалось Борхе, нагло и вызывающе молчал), что еще больше усиливало его желание раскроить ольстерцу череп. В какой-то миг тысячник настолько живо себе представил эту картину, что даже почувствовал этот пряный и тяжелый запах крови… «Эта тварь еще скалится, словно гулящая девка, — внутри Борхе бушевал настоящий огонь, который он с трудом прятал за неподвижной презрительной маской. — Знал бы он, что и эти-то дни дышит взаймы… Если бы не повеление Великого… то бессмертные Победоносного Сульдэ давно бы уже втоптали этого хлыща в грязь. Великий — милостив и не желает терять своих бессмертных, если все и так достанется ему… Но видят Боги, как же я хочу стереть улыбку с лица этого ольстерского ублюдка!».