Обрести себя
Шрифт:
– Моя дорогая, я наблюдаю за беременными женщинами еще со времен вашей бабушки. Смею вас уверить, несмотря на маленький срок, ничто не вызывает у меня сомнения. Результаты ваших анализов только подтвердят это.
А пока я хочу, чтобы вы принимали витамины, много отдыхали и постарались держать вес. Доктор Маккензи ободряюще похлопал ее по руке.
– Звоните мне в любое время, если возникнут какие-нибудь вопросы.
– Спасибо, – ответила Кэсси, с благодарностью глядя на врача.
Новость, что незамужняя молодая женщина забеременела, вовсе не смутила его. Он не осудил ее, чего
Кэсси не помнила, как добралась до дому. Чувствуя страшную усталость, она села прямо на ковер в комнате, уронив голову на кресло. Как же все-таки такое могло случиться? Она ведь не легкомысленный подросток, хотя вела себя именно так с тех пор, как встретилась с Федерико. Она наслаждалась близостью с ним, совершенно не думая о мерах предосторожности. Но Кэсси уже хотела этого ребенка, как бы это ни осложнило ее будущее.
Неосознанно она положила руку на живот, как будто защищая его, своего ребенка. Ее и Федерико. Кэсси не была уверена в том, что он с радостью воспримет новость.
Федерико покинул здание компании в удрученном состоянии. В какой-то момент он почувствовал отвращение к себе. То, что произошло между ними, ему никогда не забыть. Кэсси была так нежна, так искренна, но ему следовало держать себя в руках.
Дорога до ее дома заняла менее часа. Федерико был преисполнен мрачной решимости поставить крест на их отношениях. Он предполагал, что это будет не так-то просто сделать, но считал этот шаг необходимым. Последние недели его неотступно преследовал образ Кэсси, заставляя спорить с самим собой, строить планы, беспричинно улыбаться. А что более важно – чувствовать. И хотя некоторые из испытываемых им чувств настораживали его, они же и напоминали, что значит жить в постоянном возбуждении и ожидании. Ведь не прошло и нескольких часов после их близости, как Федерико снова желал ее.
Кэсси действовала на него, как наркотик, затуманивая разум и порождая дикие, неистовые взрывы страсти. Он не хотел нуждаться в женщине так, словно его жизнь зависит от нее. Федерико хотел чувствовать себя желанным, а не используемым.
По-видимому, Чарлз, как и он сам, был околдован необыкновенной сексуальной притягательностью этой расчетливой особы. А как же с ним обошлась Кэсси? Безжалостно и жестоко, всем своим отношением подтолкнув к самоубийству.
Что ж, так или иначе он разорвет их связь, раз взял на себя роль судьи, но сделает это не сейчас и не здесь, а на вилле, куда пригласил Кэсси. Несчастная жертва его будущей мести не подозревала, что окажется там не единственной гостьей. Федерико устраивал званый обед, но не счел нужным поставить об этом в известность Кэсси. Он еще не решил, как именно произойдет их разрыв. Но то, что это непременно случится, не сомневался. Однако при этой мысли сердце его болезненно сжималось.
Когда Федерико заехал за Кэсси, она еще укладывала вещи в небольшой саквояж. Красные пятна горели на ее щеках, мысли явно блуждали где-то
– Ты всегда такой пунктуальный? – спросила она, глядя на Федерико с робкой улыбкой. От Кэсси не укрылось угрюмое выражение его лица, и в карих глазах ее появился немой вопрос.
– Всегда, – холодно подтвердил он, старательно избегая ее взгляда.
На нем был белый хлопчатобумажный костюм и голубая рубашка с открытым воротом, по сравнению с которыми его кожа казалась еще смуглее.
– Я подожду тебя в машине, – неожиданно произнес Федерико, по-прежнему не глядя на Кэсси. – Постарайся не задерживаться.
– Не сердись, я почти готова. А ты неважно выглядишь, Федерико. Неприятности на работе? – спросила она. – Почему бы нам не присесть на минутку и не выпить кофе?
Она подошла к нему, обняла руками за шею и прижалась всем телом.
Поведение Кэсси немедленно разбудило в нем плотский голод. Но где-то в глубине сознания маячила некая преграда, только что воздвигнутый им самим психологический запрет, не позволяющий ему пойти на поводу у своих чувств.
Усилием воли Федерико отстранился и жадно, полной грудью глотнул воздуха. Глаза Кэсси были закрыты, лицо запрокинуто. Она ожидала, что он вот-вот поцелует ее… как вдруг поняла, что его нет рядом.
Открыв глаза, Кэсси удивленно посмотрела на испанца и испуганно пробормотала:
– Что-то не так, Федерико?
Но тот, казалось, даже не расслышал ее вопроса. Эти невинные карие глаза, эта бархатистая девичья кожа, эта бесконечная нежность во взоре – не для него. Как он мог так забыться? Как мог опять оказаться в плену самого необузданного из человеческих инстинктов?
– Что произошло? – Кэсси взяла его за руку. – Я ничего не понимаю. Ты сожалеешь, что пригласил меня?
– Не надо, Кэсси, – хрипло произнес Федерико. – Не заставляй меня сожалеть об этом больше, чем я сожалею теперь.
Кэсси в растерянности уставилась на него. Поведение Федерико, его странные слова привели ее в полное замешательство, граничащее с отчаянием.
– Да в чем же дело? – воскликнула она, и на ее глазах показались слезы.
– Будем считать, что у меня сегодня выдался неудачный день. Пойдем. Мы и так опаздываем.
Выйдя из дома, он подвел Кэсси к ожидающему их «мерседесу».
– Побыстрее, Луис, – велел он шоферу и нажал кнопку, опуская стекло, отделяющее кабину водителя от салона.
Некоторое время они молчали. Лицо Федерико по-прежнему оставалось суровым и непроницаемым.
Наконец Кэсси решилась и спросила:
– Ты любишь детей?
С мрачным удовлетворением он отметил, что его план почти достиг цели. После нескольких недель знакомства она уже мечтает о свадьбе и детях. Что ж, теперь ей придется самой прочувствовать, что испытывал Чарлз. Должно быть, она пребывает в полной уверенности, что он влюблен в нее. Блажен, кто верует…
– Только на расстоянии, – холодно ответил Федерико.
Эти слова болью отозвались в сердце Кэсси. Но она взяла себя в руки и, робко взглянув на него, снова спросила: