Обреченные
Шрифт:
Насчет себя Фил не имел никаких иллюзий. Кто он такой? Комик в мешковатых штанах, с подвижным, обезьяньим личиком. Он неплохо аккомпанирует на фортепиано, у него прекрасное чувство ритма и такта – годы работы в занюханных клубах по всей стране от границы до границы даром не проходят. Но все дело решают девчушки. Ему крупно повезло: он нашел их именно тогда, когда Мэнни заболел и сошел со сцены. Близняшки из Кливленда выиграли любительский конкурс и выступали в тамошнем клубе с жалким номером собственной постановки. Он понаблюдал за ними, сделал им предложение, сшил костюмы, одел с ног до головы и начал с ними работать.
Да, это можно поставить на карту. Теперь, Фил, все или ничего. Он поморщился. Его терзали сомнения: вдруг девчонки слишком хороши? Кто-нибудь перехватит их, а его выкинет. Что ж, он постарался обезопасить себя. Контракт составлен максимально жестко; им придется побороться. Но, если захотят выйти из сделки, скорее всего, им удастся как-нибудь все уладить. По контрактам он тоже прошел суровую школу.
Работая в шоу-бизнесе, постепенно начинаешь отличать классных артисток от дешевки. Рики и Ники не собирались портить себе карьеру, прыгая из постели в постель. Девочки никому не позволяли разлучать себя, а вдвоем они без труда справлялись с парочкой не в меру пылких поклонников.
Фил вспомнил, как он опростоволосился в Новом Орлеане. И все же в конце концов все вышло к лучшему. Конечно, он не собирался путаться с одной из них или с обеими. Кому, как не ему, понимать, что этим он только испортит все дело. Разумеется, у девчонок и в мыслях не было дразнить его, но при их бродячем, кочевом образе жизни он вынужден был постоянно заходить к ним в номер; у них установились настолько непринужденные отношения, словно он был мальчиком на побегушках; возможно, девчонки и не возражали бы против гарема, только вот ценили себя слишком высоко. Так и получилось, что однажды он попытался завалить Ники. Она дала ему в челюсть. Крику было! Потом они устроили совещание, на котором он униженно извинялся, а они пообещали вести себя хорошо, чтобы в будущем его не провоцировать.
Довольно долго девочки вели себя хорошо, но с недавних пор снова стали забываться. Хотя теперь это его, кажется, уже не так волнует. Наверное, он слишком беспокоится о том, как сложатся их дела в Нью-Йорке. А может, просто стареет? Однажды в Мехико он зашел к ним в номер и разговаривал с Ники. Тут из ванной вышла Рики. На ней было только большое желтое полотенце, обмотанное вокруг талии. Кажется, Рики даже не понимала, что делает, – девчонку трудно винить. Если больше года делаешь стриптиз, на такие вещи просто перестаешь обращать внимание.
Но Ники была начеку: она приказала Рики что-нибудь на себя накинуть. К своему удивлению, Фил Деккер услышал собственный голос: «Это не имеет никакого значения». Но Рики все равно надела халат.
Хорошие девочки. Наконец-то научились выступать в унисон и подавать реплики в нужных местах. Сначала ему пришлось с ними попотеть, потому что они
Да, предстоит побегать и потрудиться, чтобы пристроить их в телепередачу. Впрочем, все это может оказаться и несложным. Фил надеялся, что девочки окажутся фото– и телегеничными. Может, удастся обыграть способность Ники к подражанию.
Девушки снова запели. Одна из них – он не знал, которая, – перегнулась к нему с заднего сиденья и передала бутылку.
Забавно: обе одновременно начали прикладываться к бутылке. Пока ничего страшного. Ко времени представления они всегда трезвые. Хотя и заставляют его немного поволноваться. Может, их что-то гложет? Что-то, о чем они не говорят?
Но на вид веселы и довольны. Ну, может, чуточку более ненормальные, чем всегда. Стали пить примерно с тех пор, когда тот здоровяк начал делать Рики авансы. Как бишь его звали? Роберте. Робертсон. Что-то в этом роде. Приехал из Бостона, чтобы играть в мексиканской лиге. Подающий.
Только бы никто из близняшек не влюбился именно сейчас! Тогда конец всему. Он вспомнил, как неделю назад, проходя по коридору мимо их номера, услышал, что одна из них плакала...
Фил сделал еще один глоток и, не глядя, передал бутылку обратно.
– Голоса не сорвите, – проворчал он. – Не хочу, чтобы в Харлингене вы блеяли, как козы.
– Будешь блеять в Харлингене? – спросила Рики у сестры.
– Не-а, я надерусь как следует и в Денвере буду мычать, как корова, – захихикала та.
– Ха-ха, как смешно, – желчно проговорил Фил.
– Вот в чем его проблема. Нет чувства юмора. Старая матушка Деккер.
– Нет, старушка Фил. Нравится? Старушка Фил полезла в горку, но получила... м-м-м...
– Только порку.
– И засопела в дырку.
– Эй, здесь должна быть рифма, – запротестовала Рики.
– Ну, что еще придумаете? – поинтересовался Фил.
– Может, не засопела, а захрапела? – предложила Ники.
– Попробуй «ухмыльнулась». Тогда получится рифма. Ухмылка – бутылка. Кстати, о бутылке. Матушка Деккер, как насчет еще одной?
– Еще бутылочка – и нам всем троим придется ехать на заднем сиденье. Или предпочитаете, чтобы я шел пешком и толкал перед собой машину? Да еще в этом захолустье!
Ники выглянула из окна и с благоговейным страхом произнесла:
– Богом забытое место!
– Запиши слова, – посоветовал Фил. – Пригодится для экспромтов. Мы используем эту фразу в номере «Метель». Ну, помните? Пустая закусочная. Замерзшая толпа. Ники спрашивает: «Это что, гнездо стервятника?» – и вот так хлопает глазами. Нет, пожалуй, не станем впутывать Бога. Скажем – «место, забытое Дракулой». Может, он что-то здесь забыл или потерял.
– А может, пройтись насчет жратвы в какой-нибудь закусочной? – предложила Рики. – Или это слишком грубо?
– Да, грубо. Надо как-то отшлифовать. Но все равно шуточка пригодится.