Обреченные
Шрифт:
– Ему придется сделать кучу пластических операций, чтобы скрыть эти шрамы, – из моего горла вырвался лишь тихий хрип, – Не говоря уже о счетах за лечение.
– Но он все еще живой.
Надолго ли?
Я поспешила к следующей палате, оставив воодушевленную девушку наедине с пациентом. Через недели две его выпишут, и он вернется к своей обычной жизни – на грани между жизнью и смертью. А потом снова и снова будет возвращаться на больничную койку, пока скорая не опоздает или тело не выдержит. Нет, мне не стоит думать
Ближе к полуночи коридоры опустели, никаких чрезвычайных случаев, пациенты спали, большая часть врачей и медсестер отправились домой. Стопка карт и проверки пациентов заняли мой вечер, я не заметила, как часы показали четыре часа.
В коридоре раздался топот приближающейся толпы. Одним черным пятном они приближались ко мне, вооруженные. Я нажала на кнопку вызова охраны и поспешила к закрытой двери. Они могли прийти только за одним человеком.
– Вам нельзя здесь находится! – прокричал кто-то из медсестер.
Им плевать на правила – на лицах маски, в руках по пистолету. Они отмахнутся от меня и не заметят. Если оттянуть время, охрана может успеть добежать до сюда. Или нас всех перестреляют и закончат начатое.
Первый мужчина был в белой маске, полностью скрывающей его лицо. Он преодолел расстояние между нами в два шага и прижал ледяной ствол к моей шее, – Открой дверь! – зрачки были расширены, наверняка от адреналина, но он держался твердо и спокойно. Чего не скажешь его приспешниках, которые осматривали коридор. Они то и дело поглядывали за свои спины, опасаясь.
Я сглотнула, пытаясь устоять на ногах. Это уже второй раз за сутки, когда на меня направляют пистолет. Не самое приятное чувство, должна вам сказать. Я просто не могла позволить им пройти и убить этого мальца прямо в палате больницы. Он боролся за свою жизнь, он выжил, ему нельзя умереть вот так.
Лучшая защита – нападение?
– Передайте Алехандро, пусть идет со своей благодарностью куда подальше, этого парня я вам не отдам, – глаза расширились, давление на шею ослабло.
Неизвестные переглянулись между собой. Неужели все так просто и одно имя может вызвать такой эффект? Невольно вспомнился крик Джерома в моей квартире. Он говорил, что с этими людьми шутки плохи. Это мне даже на руку.
– Ты не так проста, как кажешься, не так ли? – он сделал шаг назад и спрятал оружие за поясом, – А теперь расскажи нам, откуда ты знаешь Алехандро Корсини?
Вот черт. Похоже, удача покинула меня. И кто тянул меня за язык…Их прислал не Алехандро. Значит, он не послал их убить нас, чтобы замести следы.
– Я лечила его брата.
– Когда?
– Вчера ночью.
Снова обмен молчаливыми взглядами, – Босс, мы не можем терять на это времени.
– Ты прав, – мужчина вздохнул и грубо потянул меня к двери в реанимацию. Панель издала писк,
Я не удержалась от тихого вскрика – на месте хватки точно останется синяк. Он оттолкнул меня в сторону, будто я ничего не весила и вошел в палату. Приборы пищали, вторя размеренному биению сердца.
– Его нельзя перевозить, – не сдавалась я, обводя комнату взглядом в поисках чего-то, что можно было использовать в качестве оружия, – Он нестабилен.
– Показатели занижены, но это не смертельно, – один из похитителей достал прикрепленную к кровати памятку о состоянии больного и бегло прочитал, – Да, я думаю все в порядке.
Черт, у них был собственный врач. Конечно, очень предусмотрительно. Значит, мне их не обмануть.
Меня подтолкнули в сторону капельницы, – Разбуди его, – приказал главный, тыкая в мою сторону пистолетом в качестве напоминания, будто я могла забыть.
– Ему показаны обезболивающие. Если он придет в себя ему будет очень больно, швы могут разойтись…
– Он не из робкого десятка, – пробормотал он в ответ, всматриваясь в забинтованное тело, – Не стоит нас переубеждать, ему нужно покинуть больницу, иначе он умрет.
– Как часто вы любите это повторять, – буркнула себе под нос, отключая аппараты и вынимая катетер.
Следующие десять минут прошли в напряженной тишине. За это время охрана должна была уже прийти. Может быть они уже все мертвы. Теперь их бесполезно ждать.
Первый вдох смешался с хриплым кашлем. Я положила руку на грудь пациента, стараясь его успокоить. Лицо исказилось от боли, веки трепетали. Я проклинала этих засранцев на чем свет стоит.
– Эй, Джон, – главный подскочил к койке, положив пистолет на кровать, – Джон, ты слышишь меня?
Казалось, похитители так увлечены пробуждением, что не заметят моего отсутствия. Медленными шагами продвигалась к двери. Рука уже коснулась ручки, когда по спине пробежал холодок. Теперь уже четыре пары глаз смотрели на меня.
– Не так быстро, док, – стопперы на койке щелкнули, – как вы сказали, нашему другу нельзя напрягаться. Поэтому, вы поможете нам незаметно вывести его.
Я покачала головой, – Это невозможно. Для этого придется пересечь отделение, кроме нас здесь пациенты и другие врачи…
– Значит, постарайтесь, – рука сжала пистолет, – Мне не хотелось бы стрелять…
Выругавшись, я открыла дверь и осмотрела коридор.
В такие ночи как эта все были не прочь воспользоваться возможностью и вздремнуть. Сегодня я вызвалась сидеть на посту, так что в реанимации было почти пусто.
Парень тихо стонал, пока мы двигали его койку. Притоптывая в ритм со звоном лифта, я молилась, чтобы мы ни на кого не наткнулись. Было достаточно того, что на мушке держали меня. Если при этом побеге кого-то зацепит, буду винить себя всю жизнь.