Чтение онлайн

– А у нас тут нет кленов, и вообсе, кроме дубов и сосен только бересы и тополя.

– Что же, значит остается вам только посочувствовать. Примите добрый совет – держитесь от нас подальше и тогда доживете до преклонной старости. Кстати, а почему с тобой соловей?

– Прибилась птаха, вот и коротаем с ней время. Срет немного, так что не объедает.

– Чего делает? – не могу я удержаться от смешка. Нет, понимаю, что над «фефектами фикции» смеяться грешно, но порой эти «шепелявики» такое выдают.

– Кусает мало, – отвечает смутившийся оборотень.

–

А чем она кусает? Зубов-то нет, – я мстю и мстя моя страшна. Соловей и из второго крыла слепил знакомую фигуру. Я мило улыбаюсь.

– Ест она по суть-суть. Ну сего она снова драснится? Пусть перестанет, а то я обисусь и уйду, – оборотень поворачивается к Драмиру.

Мой сопровождающий исподтишка подмигивает мне, а сам сочувственно кивает оборотню, даже гладит его по макушке, отчего хвост оборотня дергается пару раз.

– Она больше не будет. Правда, Анна?

Приходится скромно потупиться и кивнуть. Всегда улыбалась над этой фразой «скромно потупиться». Тупить порой так приходилось… и скромности там было такое количество, что ни вздохнуть, ни охнуть.

Мой творческий бенефис проходит на пять с плюсом, и зверюга окончательно успокаивается. Соловей тоже отворачивается от моей скромной персоны. Такой шанс подойти и гавкнуть…

– Тогда ладно. А сего вы сдесь рысете? На пятые тоськи приклюсений исете?

– Нет, нам троим нужен колдун. Чтоб настоящий, не болтун. Люди его Корнем кличут, не знаешь – где этот шалун? – вставляет свои десять копеек Зверобой.

Ну да, как же без него. Ещё ножку отставил и губу оттопырил, чтобы на Маяковского походить.

– Нет, сто-то слысал, но сам не видел. Вроде он в Ледяных горах обитается. Так сто вам туда надо. Ладно, саболтался я с вами, а мне есё надо посты проверить. Вы это, если услысыте волсий вой, то не пугайтесь. Это мои слуги вас будут провосать. Стобы нисего не слусилось.

– Твои слуги? – приходит моя очередь щуриться. А что? Не всё мужчинам это делать. Я тоже могу.

– Ну да, мои слуги. Я се Волсий пастырь, а они мне подсиняются. Ладно, некогда мне тут с вами. Пока-пока. И это, если буду нусен, то только посовите и я приду. Ну, если рядом буду.

Оборотень делает прыжок, от вида которого все кузнечики передохли бы о зависти, и скрывается в лесной чаще. Лишь протяжный удаляющийся вой показывает, где находится эта зверюга. И в его вой вплетаются насвистывания соловья.

– Что же, пойдем дальше? И это, Анна, в следующий раз, когда надумаешь поорать… Предупреждай заранее? Ладно? – улыбается Драмир.

– Хорошо, буду предупреждать, – отвечаю я с милой улыбкой.

Я перебираю в кармане ягоды и жду вечернего привала – вот там я смогу вволю наулыбаться. Вот там я буду отомщена за все нападки!

Вечер приходит также неожиданно, как и в остальные дни. Облака на горизонте окрашиваются в запрещающий цвет светофора, и на лес накидываются сумерки. Они размывают очертания и окунают всё в один сплошной грязно-зеленый цвет.

Мы выходим на очередную лесную полянку. Осока, мох, чертополох. Всё как на предыдущей сотне полян.

Сосны нависают хмурыми великанами, снизу их подпирают чахлые елки. Стрекот цикад единственное, что сопровождает наши шаги. Птицы уже перестали орать и попрятались по своим гнездам и дуплам. Пора бы и нам где-нибудь притулиться. Неизвестно – когда ещё встретим удобную полянку, а эта подвернулась как нельзя кстати.

– Ребята, мы так и будем брести по ночному лесу? Может, остановимся на ночлег? Или в этом мире никогда не спят? Как в песне про Москву? – вопрошаю я и подпускаю нотки жалости в голос.

21.4

Ага, вы сами попробуйте весь день шлепать по лесу и отмахиваться от назойливых насекомых, которые дорвались до моего тела. Мало того, что эти комары и мошки меня покусали, так они ещё всю родню позвали на пиршество. И под рукой никакого репеллента не оказалось. А эти двое идут хоть бы хны и только веточками помахивают. Изверги! Похоже, что у них кровь не той кондиции, если комары обоих облетали стороной.

– Да, пора и на привал. Я б чего-нибудь сожрал. Анна, разводи кострище, я вон щавеля нарвал, – синекожий спутник начал вытряхивать из кармана пожухлые листки.

Я смотрю, как они падают на мох и комок застревает в горле.

– Знаешь, давай-ка ты сам эту прелесть будешь есть. Я не ем из чужого кармана. И вообще, не женское это дело – костры разводить. Могу сварить чего-нибудь, но надо, чтобы Зверобой набрал воды, а Драмир занялся костром. И это, показывайте, что у вас в сумках.

Зверобой и Драмир одинаково хмыкают, как это умеют делать мужчины, когда хотят показать превосходство над женским полом. Вроде как «хы, ну и блондинка». Однако котомки оказываются в моем распоряжении и на меркнущий свет вылезает гречневая крупа в холщовом мешочке и кусок вяленой свинины. На первый взгляд свинина, хотя от кабанятины я её вряд ли отличу.

– Скажи, а нам можно быть уверенными, что ты нас не отравишь? – спрашивает Драмир, когда под умелыми руками разгорается веселое пламя.

– Да ты что? Я же с мамой росла, она меня всему и выучила. Если хочешь знать, то меня приглашали в кулинарный институт без экзаменов…

– Тараканов морить? Ну, для этого экзаменов сдавать не нужно, – не дает мне похвастаться Драмир.

Подошедший с водой Зверобой хохочет так, что цикады на миг смолкают. Эхо подхватывает хохот и уносит его вдаль. Возвращает нам отголосок волчьего воя – волки-оборотни показывают, что сопровождают нас и нам нечего волноваться. Вот только этот обидный хохот…

Ну ничего, ягоды клоповьей малины у меня в кармане, так что посмотрим – кто будет смеяться последним.

– Я вкусно готовлю. Кто против, тот может не есть, – бурчу я, пока высыпаю гречку в котел.

Да, надо бы сперва её промыть, чтобы не горчила, но вот фигушки. Пусть эти олухи едят горькую. Добавляю в воду порезанное мясо и вешаю котелок на ветку-перепялину, которую Зверобой закрепил на двух рогатинах по бокам костра. Вскоре вода закипает и возникает вкусный запах гречневой каши.