Образец
Шрифт:
– Пашка, привет! Ты как?! – взволнованно спросил друг. – Что со связью? Я несколько дней не мог до тебя дозвониться!
– Что такой возбуждённый? Ты же знаешь, я в дороге отключаю телефон, чтобы не отвлекал. А так у меня все нормально, уже отоспался, – весело ответил Павел. – Я хотел тебя спросить, что за странность в нашем районе? Почему никого нет на улицах и магазин менты охраняют?
– Ты давно из дома выходил? – серьезно сказал Максим, все же радуясь, слыша друга.
– Только что в магаз бегал.
– Я не о данном моменте, а о предыдущих днях, – голос Максима по-прежнему был серьезным.
– Да,
– М-да, – вздохнул Максим. – Ты, мой друг, когда начнешь следить за новостями?
– Издеваешься? – вновь усмехнулся Павел. – Я зомбоящик не смотрю уже лет семь. И телевидение давно отключил, чтобы не платить зазря.
– Но в интернете ты новости смотришь? – уже зная ответ, спросил Максим.
– Я не хочу, чтобы меня зомбировали, как всех вас, этими мозгопромывочными речами и картинками.
– Да, я совсем забыл, ты у нас святой, – ироничным тоном, с усталостью в голосе выдал Максим. – Спрашиваешь, почему народа нет?
– И не только это. Магазины пустые, я даже туалетной бумаги не нашел! – все еще веселился Павел, не понимая очень изменившегося друга.
Ведь он всегда что-то хохмил, подкалывал, а сейчас?
«Может, Света приболела?» – вдруг подумал Павел и спросил:
– У тебя все в порядке, как Светланка?
– Все хорошо, не болеет, – вздохнул Максим.
– Да что вообще происходит? – уже серьезно спросил Павел.
– Ты когда ехал по стране, в городах ничего не замечал? – на всякий случай уточнил Максим.
– Да я же в основном по объездным, в города-то и не заезжаю. Зачем?
– Паш, страна на карантине. Да что страна? Весь мир! Ты знаешь, что такое пандемия? – как-то зловеще сказал Максим, и от его голоса пробежали мурашки по рукам.
– Ты о чем? – насторожился Павел, нахмурив брови.
Память услужливо подкинула несколько эпизодов из его многодневного возвращения домой.
…Во второй день на АЗС у него спросили:
– Как ситуация в городах, спокойно?
Павел удивился, но, пожав плечами, ответил:
– Да как всегда.
На третий день пути на заправке водители нередко попадались в медицинских масках, и Павел решил, что опять объявили эпидемию гриппа, а народ насмотрелся зомбоящиков и теперь боится. Ко всему прочему кассир АЗС, когда он наклонился, просунул деньги и сказал, сколько заправить и какая колонка, зло на него закричала:
– Не дышите мне в окошко!
Следующий день мимолетно удивил отсутствием машин на дороге, а в придорожном кафе – посетителей. А уже в последующие дни заправочные станции на пути оказались закрытыми, а на их площадках он увидел полицейские кордоны. Благо, что в предыдущий день набрал несколько канистр с собой. В итоге все равно практически на оставшихся от топлива парах доехал до дома.
И вот сейчас Павел вспомнил, что еле нашел свободное место для своего грузовичка. Вроде будний день, а все машины даже больше, чем прежде в выходные, стояли на местах. Обочины оказались забиты личным автотранспортом.
Он тогда и не подумал об этом: что это народ без машин на работы разъехался, ведь улицы совершенно пустовали от прохожих…
– Что происходит? – напряженно спросил Павел.
– Вспышка какого-то
– Где началось? – на автомате спросил Павел.
– Везде.
– Как так? – не понял Павел.
– Помнишь, когда мы с тобой поговорили во время твоего выезда в обратный путь? Вот это был первый день заражения. Люди в одночасье заболевали во всех странах, по всему миру, будто прошло опрыскивание территорий. Госпитализация ничего не давала, народ начал умирать сотнями, а после и тысячами. Падали прямо на улицах и умирали. У нас в районе колоннами вывозили «чумные» трупы. Скорые уже не справлялись, после, совсем перестав выезжать на вызовы. Зато чистящие команды продолжали работать, собирая трупы на улицах. Практически одновременно во всем мире объявили пандемию, так как это была не эпидемия одной страны. В первые дни закрыли проведение многотысячных мероприятий и тут же следом детсады, школы, университеты. Хотя аптеки и магазины пока продолжают работать. А доставку в них осуществляют только вооруженными колоннами. Люди обезумели, скупая абсолютно все продукты, но правительство успокоило, что продовольствия хватит на всех, чтобы никто не создавал панику и находился у себя дома, так сказать, личный карантин. Вот теперь мы все, кто выжил после первой волны заражения, сидим по квартирам в добровольном заключении. Самоизоляция, блин, – горько усмехнулся Максим и продолжил: – Но следом появилась новая проблема – у людей не было наличности, ведь каждый оплачивал электронными карточками либо через телефоны и часы, – вздохнул Максим.
Павел внимательно слушал, не перебивая.
– Банки какое-то время поработали, но потом их законсервировали, поставив полицейские посты. Система он-лайн также перестала существовать, и люди озверели. Кто успел снять наличные, был в плюсе, но в магазин стало опасно ходить. Ты, кстати, когда будешь выбираться за покупками, держись от прохожих подальше и не набирай в большие пакеты, лучше помаленьку и через длительные промежутки времени. Не привлекай внимание.
– Чье внимание? – немного отвлекшись, высыпая рис в кипящую воду, вернулся к разговору Павел.
– Людей. Не привлекай внимание людей, Паша. А если кто домой будет ломиться, не открывай дверь…
– Да я вроде нормально сходил, – ответил Павел, вспоминая, как тащил два полных пакета. – И кто ко мне станет ломиться?
– Есть два варианта гостей. Одни придут тебя ограбить, забрать еду. Другие могут прийти за тобой… Ты для них будешь едой… В общем, убьют и те и другие, – совсем мрачно и непонятно закончил друг.
– Что за ерунду ты несешь? Никак твой юмор вернулся? – на всякий случай уточнил Павел. – Макс, объясни, ты про каких людоедов говоришь?
– Это не юмор, Паш… – серьезно ответил Максим, и в дверь к Павлу постучали.
От неожиданности Павел вздрогнул.
– Подожди, ко мне кто-то пришел, – сказал он и положил телефон на стол.
– Не открывай! – закричал Максим, но его уже не слышали.
Павел подошел к двери и посмотрел в глазок. Никого не было видно.
– Кто? – спросил он.
Из-за двери послышался дружелюбный голос:
– Эй, парень, мы видели тебя. Поделись едой, а?
– Это кто? – грубо спросил Павел.