Образ врага
Шрифт:
— Осторожно, двери закрываются. Следующая остановка… — проговорил механический голос в кабине водителя, а потом сам водитель сердито заворчал в микрофон:
— Женщина, проходите, не надо стоять в проходе. Мужчина, вы едете или как?
Алиса сделала шаг от двери, ухватилась за поручень. «Хвост» решительно впрыгнул в троллейбус.
— Мама! Ты сумку оставила! — крикнул Максим во все горло.
Двери качнулись, но еще не успели закрыться. «Хвост» стоял у кабины и протягивал водителю мелочь на талон. Алиса и Максим выскочили. Водитель громко выругался им вслед, захлопнул
Подхватив сумку, они бросились прочь от остановки, свернули за угол, потом нырнули в темную арку, оказались в большом проходном дворе, огляделись, прошмыгнули в узенький проход между «ракушками».
— Мам, а может, это правда твоя заказчица подослала бандитов? — спросил Максим, отдышавшись.
— Нет никаких бандитов. Мы едем на дачу к тете Лизе. Нам надо отдохнуть, наверстать упущенное.
— Знаешь что, мамочка, хватит морочить мне голову.
— Знаешь что, сынок, не приставай ко мне с вопросами, очень тебя прошу. Я не могу разговаривать на бегу на такие серьезные темы.
— А мы сейчас не бежим. Мы стоим. И у меня, между прочим, полные ботинки снега.
— Я взяла запасные носки. В машине переоденешься.
Постояв еще несколько минут, убедившись, что «хвост» в короткой дубленке благополучно уехал в троллейбусе, они направились к метро. В вагоне и в переходе оглядывались по сторонам, на «Краснопресненской» вошли в одну дверь, в последний момент выскочили из другой, дождались следующего поезда.
Путь к гаражу лежал через платформы Белорусского вокзала. На всякий случай они пошли по той из них, к которой прибыл поезд из Варшавы, мужественно двинулись сквозь толпу челночников, наслушались всяческой брани в свой адрес, так как продирались против движения.
Огромное темное здание гаража выглядело жутковато. Машина стояла на пятом этаже. Надо было подняться по тускло освещенной лестнице, пройти вдоль черных зарешеченных загонов для машин. Бетонные стены отражали каждый звук, шаги звучали как-то особенно гулко, и даже шепот казался оглушительным в тишине пустого мрачного здания.
— Мам, а если она не заведется? — спросил Максим.
— Поедем на электричке.
Алиса открыла ворота своего отсека, включила свет, достала из шкафчика тряпку, стерла пыль с ветрового стекла. Максимка тут же забился на заднее сиденье, вывалил все из сумки, нашел шерстяные носки, стал разуваться.
— Только сразу сложи все назад, — предупредила Алиса, усаживаясь за руль, — может, и правда не заведемся.
Она включила зажигание. Мотор поурчал и заглох.
— Мам, давай здесь переночуем, а завтра утром слесарь придет, — зевнув, сказал Максим, — здесь ведь есть какой-то дежурный слесарь. Так неохота на электричке…
— Подожди, не паникуй. Заведемся. Ты же знаешь, наша старушка всегда поначалу капризничает. Мотор опять заурчал.
— Старушка, миленькая, ты у нас такая хорошая, — заговорил Максим смешным умоляющим голоском, — заведись, пожалуйста, довези нас до дачи. Так холодно и неуютно в электричке, а потом еще пешком, в темноте.
Вроде бы все было в порядке. Алиса разбиралась в машине ровно настолько, чтобы на ней ездить. Кое-что она успела усвоить, когда
— Не старайтесь, Алиса Юрьевна. Вы все равно никуда не поедете сегодня.
Оба, Алиса и Максим, вскрикнули от неожиданности.
Прямо перед машиной стоял мужчина. Он возник из воздуха, из густой темноты пустого гаража, подошел совершенно беззвучно и заговорил сразу очень громко, чтобы его услышали сквозь сердитое порыкивание мотора и закрытые окна.
Опомнившись, вглядевшись, Алиса узнала Валерия Павловича Харитонова.
Глава 33
Темно-синий микроавтобус «Форд», в каких обычно путешествуют по европейским дорогам молодые семьи среднего достатка с детьми и домашними животными, остановился у придорожного торгового комплекса на окраине небольшого городка в предгорий Швейцарских Альп.
Было два часа ночи. Мокрый снег превращался в дождь, не долетая до земли. Автостоянка перед торговым комплексом была почти пуста, черный блестящий асфальт отражал ярко освещенные витрины. Красные огоньки праздничных гирлянд, еще не убранных после Рождества и Нового года, расплывались в мелких лужах, как пятна крови.
Из микроавтобуса выпрыгнул высокий черноволосый мужчина в джинсах и непромокаемой теплой куртке.
— Ахмед, не забудь купить мне пару пачек «Мальборо-лайт», — напутствовал его молодой женский голос по-немецки.
Мужчина кивнул и зашагал к стеклянным дверям торгового комплекса. Когда бесшумные двери сомкнулись у него за спиной, на стоянку въехал огромный туристический «Икарус» с затемненными окнами.
Ахмед не спеша проходил вдоль полок продовольственного супермаркета, заполняя корзину банками колы, упаковками с готовыми бутербродами, пактами чипсов и печенья. Когда он завернул за угол и его не стало видно с автостоянки, какой-то рассеянный белобрысый очкарик налетел прямо на него со своей полной корзинкой, толкнул довольно сильно, тут же извинился по-французски с вежливой улыбкой. Ахмед мрачно выругался, а через секунду задергался, словно в припадке. На его запястье защелкнулся браслет наручников, намертво пристегнув его к рассеянному очкарику.
Свободной левой рукой палестинец попытался выхватить пистолет из кармана куртки, но руку тут же больно заломили назад.
— Швейцарская полиция. Вы арестованы, — услышал он за спиной.
Следующие пятнадцать минут прошли в полной тишине.
— Черт, куда он подевался? — пробормотала Инга Циммер, напряженно вглядываясь сквозь окошко в освещенное нутро торгового центра.
Там было пусто. Ни единого покупателя.
— Сейчас придет, — невозмутимо ответил один из арабов.
— Что он там застрял? Нам надо уезжать. Слушай, Мустафа, у твоего товарища расстройство желудка, что ли? — Инга приоткрыла окно возле водительского места и закурила.