Обольщение

«Замуж. Через несколько часов она выйдет замуж. За другого».

С этой мыслью на уме Деметрий пригнулся и прошел в невзрачный паб в Тенедосе – районе города Тайрнса.

«Забудь, демон побери!»

Он хотел лишь забыть.

Посетители повернулись к нему, а голоса затихли в тускло освещенном зале. В этих местах его хорошо знали. Завсегдатаи держались от него подальше. Стаканы зазвенели о деревянные столы, а арголейцы расступались на его пути к задней

части бара. Повсюду послышался шепот.

Деметрий скользнул в темный уголок, наблюдая, как гнусные типы и общественные отбросы, которые называли этот район свои домом, начинают понемногу опять разговаривать. Пусть Деметрий и был аргонавтом и, теоретически, благословен богами, он не столь уж отличался от окружающих. Как и они, он одиночка и пришел сюда, чтобы скрыться. И если с ним что-то случится, то никому до этого и дела не будет. Точно так же никто и глазом не моргнет, стоит этому пабу рухнуть и сгореть дотла.

Тьма, живущая в Деметрии каждый день, притаилась, как приготовившийся к нападению лев, но аргонавт игнорировал ее, напоминая себе, что через несколько часов освободится.

Наконец-то.

«Да забудь на фиг!»

Незаметно подкралась темноволосая кудрявая официантка со шрамом на левой щеке и бросила салфетку на пошарпанную поверхность стола:

– Не ожидала тебя здесь сегодня увидеть. Думала, все аргонавты в замке на свадьбе принцессы.

Тьма забурлила, и Деметрий глубоко вздохнул и сосредоточился на официантке, чтобы не потерять остатки рассудка. Он уже видел ее здесь. Даже знал имя… Каденс, Хлоя, нет, Калиопа. Точно!

– Мне как обычно, – процедил он сквозь зубы.

Калиопа глянула на него и пошла к бару.

Оставшись один, Деметрий снова осмотрелся, но, благодаря этой проклятой официантке, теперь его мысли были в другом конце города в замке, где остальные аргонавты собрались на свадьбе Изадоры и Зандера.

Зандер. Из всех аргонавтов она выходит замуж за типа, которого нельзя убить.

Деметрий стиснул руку в кулак и заставил себя не думать об этой паре, напомнив себе, что он желал чего-то подобного много-много лет. Ну и пусть, что ему теперь кажется, что с него заживо сдирают кожу? Через несколько часов все наладится. Все наконец будут в безопасности.

Калиопа вернулась и поставила на стол порцию виски и бутылку, но не ушла, вопреки надеждам Деметрия. Вместо этого она сунула поднос под мышку и смерила посетителя прищуренным взглядом.

В его груди появилось нехорошее предчувствие, когда девушка наклонилась. В воздухе разнесся аромат ванили. В темноте другие посетители, вероятно, посчитали, что официантка с ним заигрывает, но ее проницательный взгляд буквально пронизывал его насквозь прямо в то место, которое никому нельзя увидеть.

– Хранитель, ты не свободен и никогда не будешь.

Его охватила тревога:

– Откуда ты знаешь?

– Я знаю многое. – Официантка засучила рукав: на ее руке был вырезан символ солнца – знак Гелиоса, окруженный пентаграммой.

Ведьма. Деметрий посмотрел ей в лицо. Что тут, Аид побери, делает ведьма-официантка?

– Слежу за тобой, – ответила она, будто читая его мысли. – Мы повсюду и, в отличие от тебя, не повернулись спиной к своему роду.

У него в груди похолодело.

Без разговоров аргонавт встал из-за стола, миновал Калиопу и вышел туда, откуда пришел, даже не выпив ни капли. Арголейцы спешили убраться с дороги. Кто-то вскрикнул и пролил напиток прямо ему на сапог, но Деметрию было плевать. Главное – убраться подальше от ведьмы, которая видела слишком многое.

Он остановился на грязной улочке и вдохнул вонь от мусора. Над обветшалыми крышами, которые были доказательством того, что Арголея вовсе не утопия, как считало большинство, он разглядел замковые шпили. Зазвучали колокола, отмечая начало свадебной церемонии.

Легкие уменьшились раз в десять, а теснота в груди все усиливалась с каждым звоном в прохладном воздухе. Надо убраться отсюда подальше. Алкоголь ему сегодня не поможет, нужна боль. Особая, которая притупит его чувства и заставит выбросить все мысли из головы.

Аргонавт сошел с обочины, собираясь в Сторожку, чтобы пройти через портал в мир людей и почувствовать потребную боль, но развернулся, услышав смех за спиной.

Калиопа стояла в дверях паба. Свет освещал ее униформу, явно на размер меньше положенного, а на лице застыла знающая улыбка.

– Можешь бежать, хранитель, но тебе не спрятаться. Искушение будет ждать тебя по возвращении. Далеко не все можно изменить.

Она явно насмехалась над ним. Деметрий закрыл глаза и перенесся в Сторожку. А когда переходил через портал в мир людей, слышал вдалеке перезвоны замковых колоколов, в глубине души понимая, что ведьма права.

Далеко не все можно изменить. Изадора в любом случае навсегда останется тем искушением, в котором ему придется себе отказать.

В клубе густая дымка обольщения взывала к безумию в глубине души.

Деметрий проглотил порцию виски и бряцнул стаканом по столу. Вокруг грохотали низкие басы, свет мерцал на голой коже, кожаных полосках и болтающихся цепях, а люди сталкивались друг с другом в такт ударной музыке.

Аргонавт забыл, куда его занесло: Лос-Анджелес, Хьюстон, Атланта – да и не плевать ли по большому счету? Все людские города похожи друг на друга, а такие низкопробные клубы, потакавшие чудикам, живущим на задворках общества, легко отыскать. Да, сегодня ему хотелось испытать боль, и плевать от кого, будь то мужчина или брюнетка в откровенном наряде садо-мазо госпожи на том конце танцплощадки.

Она послала ему взгляд «я бы тебя отшлепала» и улыбнулась, стоило Деметрию подозвать ее кивком. Когда дама отвернулась от двух обнаженных по пояс неудачников в собачьих ошейниках, с которыми разговаривала, и двинулась в сторону аргонавта, свет волнами накатывал на ее декольте, длинные ноги, темно-каштановые волосы до плеч. Верхнюю губу обезображивал шрам, да с макияжем на его вкус перебор, но и так сойдет. Он и сам не красавец. Главное, что она не маленькая, бледная и совершенная.

Домина остановилась у его кабинки в тени и внимательно рассмотрела Деметрия с головы до пят. Он знал, какое производит впечатление: громадный, покрытый татуировками и шрамами грозный байкер, одетый во все черное. И, судя по блеску в глазах, увиденное даме понравилось. Но ей следовало бояться того, что скрыто в нем.