Обнулитель
Шрифт:
– А-а, смотритель Сторм, - пропела гостья, - вы очень любезны.
"Точно стерва, даже фамилию исковеркала, зараза" - вздохнул про себя мужчина, но вслух ограничился дежурным приветствием, словно и не заметил ошибку. Он предложил матроне свою руку, но она возмущенно посмотрела на него как на придурка, отчего Тормс покраснел и скис.
– Не стоит, начальник, - процедила мтара, - я не привыкла пачкать руки перед обедом.
Маска любезности была сорвана - что ж остается только терпеть. "О, святые небеса, будь ты попроще статусом я бы тебе преподал урок вежливости!" - Тормс едва сдержался, слишком непривычно ему общение с высокими особами, и вновь заставил себя улыбнутся и предложил
Впрочем, вряд ли бы он смог удовлетворить любопытство Тормса: как только солдаты скрылись в одном из боковых пустынных коридоров, то тут же активировали маскировочные импланты, и теперь вместо двух рослых вояк в боевом облачении любой встречный (да и системы слежения станции) видел мирно спешащих по делам рабочих в станционной униформе. Они миновали несколько развилок, спустились на лифте на пару уровней, да нырнули в узкий холл гостиничного модуля номеров дешевой аренды.
– Что вы здесь забыли?
– заворчал бритый наголо парень за стойкой, и демонстративно перевел в боевой режим бластер, - мы не вызывали никого.
Но тут же схватился за сердце и медленно завалился на спину: в руке более рослого солдата потрескивал игольчатый парализатор, - как и когда он успел его выхватить не заметил даже напарник.
– Вот зараза! говорили что никого не будет.
– прошептал Рослый, - если его найдут тут раньше времени, все накроется. Тебе придется остаться.
Напарник напряженно хмыкнул, но спорить не стал, а только отошел к стене и стал невидимым.
Рослый же миновав еще несколько поворотов, остановился у двери с облупленной краской, достал из кармана универсальную карту-ключ и приложил ее к валидатору. Дверь с шумом отошла в сторону, открывая взору грязную, но достаточно просторную, каюту. В нос ударил запах нестиранного белья и алкоголя.
На смятой постели лежала женщина, по ее морщинистому лицу пробегали легкие судороги - возможно снился кошмар. Рядом на грязной простыне в скрюченной руке лежал минифазер. Рослый осторожно направил к груди парализатор - один удар и сердце остановится. Внезапно она открыла глаза и с поразительной ловкостью подскочила на кровати, парализующая игла задела только колено в обтягивающем комбезе.
– Твой ж мать, как больно!
– взывала женщина, заваливаясь на пол, и тут же поползла к стене, приволакивая обездвиженную ногу.
– Сопротивление бесполезно, мтара Скати, - прорычал Рослый, - отдайте пластину добровольно, и вы останетесь жить. Я обещаю.
Старуха не ответила: она упорно ползла к стене, хотя и понимала, что проиграла и ее жизни пришел конец. То, что это посланец клана Семи матрона не сомневалась, а один из Семи никогда не оставит в живых женщину ее клана, но и пластину отдать добровольно - большего позора на старости лет не сыскать.
– Что ж вы сами выбрали свою судьбу, - отчеканил Рослый и сменил парализатор на фазер.
– Молитесь своим богам, мтара Скати!
Мтара прикрыла лицо одной рукой, другую направила на солдата, и воздух вокруг него зазмеился, как бывает над раскаленным камнем, но через мгновение рука задрожала, и в бессильном крике, старуха закрылась ладонями от позорной смерти - больше ее тело не могло ничем помочь
– Вы годны только на корм червям!
– презрительно сплюнул Рослый.
Но не спешил стрелять, наслаждаясь ее страхом, бессилием, и своей властью завершить жизнь благородной матроны некогда могущественного клана. Парни в кабаке посмеются тому как умирала некогда важная птица, которая одним словом могла прикончить любого из них. А еще он надеялся - вдруг мтара сломится и добровольно отдаст пластину и тогда не придется обшаривать ее дряблое провонявшее дешевой гостиницей тело, и рыться в загаженном номере.
И это-то промедление и оказалось роковым: в вентиляционном канале загремело, застучало, заорало, а потом решетка с треском вывались из стены, и на солдата свалился Вадим с лопатой наперевес. Рослый только и успел удивленно раскрыть рот, когда острие лопаты вонзилось ему в переносицу и погрузилось в мозг.
– Святые небеса!
– заорала Скати, и с прытью молодой девушки, вновь заскочила на кровать, а потом зажала уши и завизжала (удивительно, но то ли от ужаса, то ли просто у иглы был некачественный состав, но ногу у нее почти отпустило).
Ее крик вывел Вадима из ступора, и он, присев на пол удивленно огляделся. Увидел окровавленный труп Рослого, зажмурился, снова открыл глаза и снова зажмурился, а, осознав происшедшие, тоже заорал и кинулся в дверь, но столкнулся со вторым солдатом, прибежавшим на шум.
От столкновения оба потеряли равновесие и свалились, солдат вцепился в горло Вадима, другой рукой силился зацепить волосы на затылке и переломить парню позвоночник, но тот, ничего не понимая инстинктивно молотил солдата по груди и мешал прикончить себя одним захватом. В какой-то момент более опытный противник все-таки смог придушить Вадима и с торжествующим видом приготовился к финальному рывку, но тут же обмяк, - в его висок резко вошел острый клинок, и рука с тонкими пальцами и накрашенным красным лаком ногтями, провернула кинжал пару раз. А в следующую секунду Вадима вырвало, и он отключился.
Однако, та же рука, вынув кинжал из черепа солдата, схватила его за волосы и потянула с такой силой, что от боли парень мгновенно пришел в себя и стал хватать воздух ртом как выкинутая на берег рыба. Увидев мертвое тело перед собой, Вадим вскочил словно ужаленный и попытался рвануть в сторону, в коридор, но его сцапали за рукав, потащили обратно в каюту, и с силой швырнули на кровать, где, сжавшись в комок сидела мтара Скати.
Только сейчас Вадим смог рассмотреть обладательницу столь обворожительной и смертоносной ручки. Перед ним нахально улыбаясь возвышалась высокая крепко сбитая девушка в черной форме с коротко стриженной головой. С разбитой губы у нее стекала тонкой струйкой кровь, и небрежным движением девушка промокнула ее рукавом, потом вытерла кинжал о штаны, и, подбрасывая его в руке, заговорила на непонятном языке.
Старуха раздраженно зашипела, едва не срываясь на крик, и все показывала то на трупы солдатов, то на Вадима, и воительница обратилась к нему, однако, парень только и мог что мотать головой.
– Я не понимаю!
– бормотал Вадим, - ничего не понимаю!
Несколько раз он ущипнул себя, и никак не мог сообразить, как же так: он бежал за электричкой, а теперь какие-то сумасшедшие бабы что-то от него требуют. Мозг упорно выдавал одно и тоже: ощущение полета в трубе, искры перед глазами, тело напоминало, как он цеплялся за лопату и все выставлял ее вперед словно ведьма на метле. Получается он в параллельной реальности? На другой планете? В другом мире? А может его все-таки затянуло под поезд, и он умер? Как же дом? Как же родители, бабушка, работа? Как же девушка?
– у них в июне свадьба!