Обнуление

Василий Мурзин – поэт с особым отношением к словам. Его словесная работа близка к традициям обэриутов, но замешана не на филологических реалиях, а на самой что ни на есть живой жизни. Его работа со словами вызывает восторг, он бежит как от огня от банальных смыслов и наслаждается многозначностью.

Летят переливные птицы:Летят перелётные галки,Синицы, орлы и утки.Они – как с востокаНа запад,Как россыпь нечаянных ягод.

Однако не стоит думать, что Мурзин в рамках такой игры способен пребывать слишком долго.

Корневое, поэтическое в нём всегда живёт, его тексты неизменно имеют авторский взгляд на происходящее, ненавязчивую, но вполне конкретную оценку:

Человек, уткнувшийся в экран,Ходит-бродит как баран.Он наводит фокус зренья,Он стыкует века звеньяВ инстаграме и фейсбуке,Он протягивает рукиВсем, кто страждетИзбавленьяОт зашоренности зренья.

Здесь экспозиционно Мурзин намечает одну из главных проблем современного мира – нарастающую энтропию, а в конце вроде бы не всерьёз предлагает решение, но это «не всерьёз» в самую точку.

Ходит утром на работу,Не к тому,Не к той,Не к тем.Пьёт запоемВесь контент.Фокус зрения – экран.Лучше б пилПортвейн, болван!

Вчитываясь в стихи Мурзина, понимаешь, что музыкальность для него важна не как нечто регулярное, а как тончайшая система пауз, как возможность наращивать смысловой темп, когда это необходимо, равно как и придерживать его. И здесь таится особое очарование, отсюда идёт живость стихотворений, отсюда возникает ощущение неподдельной искренности каждой строки.

Цифровую или аналоговуюЛюбовь выбирать пора!Выстриженная наголоГолова тычет пальцемВ экран!Аналоги и цифры,Как шестерёнки, катятсяРазобранных часов.Рифму к цифреПодбирает Матрица!

Далеко не каждый поэт решится так широко использовать лексику, появившуюся в последние годы. Для Мур-зина творческая дерзость играет не последнюю роль в его художественных устремлениях. Он смело инкорпорирует в поэзию не только слова и выражения, но и саму нынешнюю реальность, стараясь переработать её так, чтобы она стала привлекательней, потеряла враждебность человеческому «Я», приобрела новые смыслы. Из-за всего этого в стихотворениях Мурзина чувствуется особая плотность, большой поэтический контекст и подтекст. В своих эмоциях он разнообразен, доля поэтической рефлексии в нём ровно такая, какая требуется:

Как будто в печь гляжуНа тление огней,Я не себе принадлежу,А пене дней.

Мурзину не чуждо сострадание. Он способен ощутить чужую боль как свою, причём это боль не только людей, но и всего мироздания, всей природы:

Я гадаю не по годам,А по кольцам, по кольцамСпиленных тополей, тополямПесню пою,Покуда она поётся!Тополя – ровесники войны,Нескольких

эпох суровых,Росшие с пятиэтажками – выОбречены на забвение,Обнесены забором.Тополя, тополя,Погадайте не дляПользы, погадайте наСовесть.Я хочу жить в тениДо войны.Или после,Лишь бы длиласьТ'oполяповесть!

В этом стихотворении, конечно, тополя – это символ. Большая развёрнутая метафора, за которой боль утрат и сомнений, боль быстротечности времени, чувство сопричастности ко всем переменам на земле.

Василий Мурзин – натура наблюдательная. В его стихах не встретишь навязчивой абстракции, его разговор с бытиём всегда предметен, он насыщает ткань деталями и доказывает, что выбор его отнюдь не случаен:

За окнами вагонаМелькают огни перрона,За окнами вагонаПозёмка змейкой вьётся.За окнами вагонаГода бегут.И кто-то сойдёт,А кто-то отстанетЗа окнами вагона,Лишь вспенивЛесную тишь.

Вроде бы довольно затасканная тема вокзала и поезда у Мурзина обретает второе дыхание за счёт тонких смысловых поворотов и смелых, но оправданных ритмических перепадов.

Несмотря на все ритмические эксперименты, на подчёркнуто свободное дыхание и трепетное отношение к тоническому стиху, Мурзин всё же родом из силлаботоники, из ранжированного стиха. И он никогда не даст повод усомниться в своём силлабо-тоническом мастерстве. Вот строки, изобретательность и точность которых поражает:

Когда расцветает сакураИ пашня дышит, как хлеб,И ворон радостно каркает,Бежать от субботников мне б.

Конечно, отдельных рассуждений заслуживает цикл «Времена года». Кто только и в каких видах искусства не составлял такие циклы! Многие вошли в историю. Мурзин тщательно отыскивает свою интонацию в этом каноне-круговороте, умело сочетая личные эмоции и воспоминания с конструированием оригинальных внеличностных образов:

А я маюсь за партой,Гелевое перо во рту.Близлежащие месяцыГрезятся,Как выступление Цезаря в Сенате.И если я от спряжений глаголовСейчас не помру,То тоска меня всё равноДостанет, как мел на доске,Как Гендель в сонате.

Книга эта билингвальная. С русским текстом соседствует английский. И это весьма интересный феномен. Для знающих английский язык будет крайне интересно взглянуть, как трансформируется образность Мурзина на англосаксонской почве. Даже самый беглый взгляд скажет нам о том, что Мурзин, при всей своей русскости, поэт интернациональный, его образность, его мысли, его поэтическая закваска будут понятны тем, кто любит оригинальность, кто ценит человека иррационального больше всего на свете.

Максим Замшев, Главный редактор «Литературной газеты», Председатель Правления МГО Союза писателей России, Президент «Академии поэзии», член Совета по правам человека при Президенте РФ