Обнаров
Шрифт:
– Здесь была.
– «Здесь была»… Это я уже слышал.
– Костик, сядь, выпей. Лица на тебе нет… – пьяно улыбался Беспалов. – Вот у меня Олька где хочет, там и гуляет. А мне… Мне до тридцать первого июня! Найдется твоя пропажа. Было бы о чем переживать.
Обнаров с силой тряхнул Беспалова и швырнул на барную стойку.
– Мальчики, вы сума сошли! – охнула бармен.
– Грубо, Костя! Грубо! – Беспалов обиженно потер ушибленное плечо.
На крыльце заведения Обнаров остановился, посмотрел в одну сторону улицы, потом в другую. Прохожих не было видно.
Все так же хлестал дождь.
Обнаров поискал по карманам сигареты.
«Делай же что-нибудь!» – скомандовал он себе.
Вновь выскочив под проливной дождь, он кинулся бегом искать ее по соседним улочкам. Столешников переулок, вновь Большая Дмитровка, тесный Петровский переулок, Петровка, вновь угол Столешникова переулка…
Она стояла у его машины, укрывшись с головой его курткой, уже промокшей и не дававшей тепла. Ее худенькая, хрупкая фигурка под шквалом непогоды казалась продрогшей и жалкой.
– Тая… – едва слышно, вымученно произнес Обнаров. – Тая!!! – крикнул, что было сил.
Она встрепенулась. Улыбка осветила мокрое лицо. Накинув куртку на плечи, она побежала ему навстречу.
Он обнял ее, с силой прижал к себе, потом, точно одержимый, стал целовать ее мокрое лицо, волосы, шею, руки…
– А я вижу, твоя машина. Стою и жду тебя… – виновато произнесла Таисия.
– Прости меня. Прости! Прости…
Он подхватил ее на руки и понес к машине.
– Костя, что тебе сказал сэр Брэдуэй?
– Он сказал, что ты можешь мною гордиться.
– Я это знала!
Укутанная в теплый шерстяной плед, она удобно полулежала в его объятиях. После пары глотков коньяка из плоской металлической фляжки румянец появился на ее щеках. А с печкой, включенной на максимум, было совсем хорошо.
– Давай я буду твоей золотой рыбкой. Чего ты хочешь?
Обнаров склонился и поцеловал жену в уголок губ.
– Не хочу никого видеть, кроме тебя. Хочу с тобой на необитаемый остров.
– Принимается! – констатировал Обнаров. – Будет вам, моя госпожа, необитаемый остров.
Тянувшаяся от самой столицы цепочка рыжих придорожных фонарей закончилась сразу за Тверью. Глазам нужно было привыкнуть к черной, точно гуталин, ночи. Впереди невнятно маячил выхваченный фарами островок шоссе М10.
«Отвык ездить по провинции. Столицы… Столицы…» – Обнаров усмехнулся и сбросил скорость.
Он посмотрел на часы. Была четверть пятого. Хотелось спать. Он зевнул, ладонью потер глаза и посмотрел на Таю. Супруга мирно спала. Лицо было спокойным и красивым с приятной дремлющей полуулыбкой. Он опустил стекло, закурил, взъерошил волосы и тихонечко включил магнитолу.
«…Наступает утро выходного дня, и мы переходим к обзору наиболее значимых культурных событий нашего города за уходящую неделю, – бодро тараторил ведущий «Радио-Тверь». – На первом месте, конечно же, шедшая во вторник «Берлинская стена» и шедшее в среду «Противостояние» – два лучших московских спектакля. Нас не часто балуют своими постановками московские театры, поэтому неудивительно, что билеты были распроданы задолго до спектаклей. В обеих постановках в ведущих ролях блистал Константин Обнаров. Зал аплодировал ему стоя. Чувствовалось, что артист такого высокого класса затмил собою всех остальных, вместе взятых, выглядевших как-то уж
– Суки! Спектакли они не обсуждают. Им интересно, сколько спал, сколько раз ссал! – раздраженно выругался Обнаров и переключил канал.
Салон наполнила легкая джазовая музыка.
– Чего бранишься? – Тая улыбнулась, потянулась.
– Прости. Думал, ты спишь.
– Где мы?
– К Торжку подъезжаем. Еще часа три ехать.
– Ты выбрал очень далекий необитаемый остров. Кофе хочешь?
– Откуда у нас кофе?
– Я из дома захватила. Бутерброды с красной рыбой тоже есть.
– Как же хорошо быть женатым!
Тая рассмеялась, ловко изогнулась и достала с заваленного покупками заднего сиденья пакет с едой. Из пакета она извлекла термос и широкую пластмассовую кружку, осторожно налила кофе и, немного подув на горячую жидкость, протянула мужу.
Кофе был обжигающе хорош, его запах приятно бодрил. Сон вроде бы стал отступать.
– Слушай, Костя, может быть ты остановишься и поешь нормально?
– Сейчас пост ДПС. Ограничение – сорок. Плетемся, как улитки, – сказал Обнаров и вдруг спросил: – Скажи, что было там, в кафе? Почему ты от компании ушла?
Тая скрестила руки на груди, взгляд стал серьезным, сосредоточенным.
– Дай угадаю. Вадик Сергеев напился и понес нахальную дребедень.
– На меня произвело большее впечатление поведение твоего друга.
– Сереги? Та-а-ак… Рассказывай.
– Он… Как бы это поделикатнее преподнести? Пытался ухаживать за мною, не как твой друг.
– Засранец! Вернемся, дам ему по морде.
– Костя, не надо! Прошу тебя.
– Это старый прикол. Еще в институте, – мы же с Беспаловым вместе учились, – он так проверял на преданность мне моих девчонок. Подъедет так, аккуратненько, потом докладывает: с этой переспал, а вот эта – стойкий ариец. Я, в принципе, был не против. Молодой. Глупый. Да, и ничего серьезного не было. Но ты – моя жена. Это меняет дело. Дам ему по морде! – в сердцах повторил он.