Обнаров
Шрифт:
– Костя, надо брать попутчика! – безапелляционно вслух сказал он.
Он ехал мимо крохотных деревень, мимо автобусных остановок, но окрестности точно вымерли, не являя ни одной живой души.
Шоссе уходило в гору и затем делало резкий правый поворот. Перед поворотом Обнаров чуть сбросил газ, мельком глянул на второстепенную дорогу. На у-образной развилке стояла девушка лет восемнадцати, одетая в скромное, до колен, серенькое платьице и коротенький черный плащ. Черные кожаные сапожки на «спокойном» каблуке красиво облегали стройные
Обнаров притормозил, но все же проскочил развилку и резво сдал назад. Поравнявшись с девушкой, он немного опустил с ее стороны стекло. Отметил: «Симпатичная. От мамы, наверное, в город возвращается. Верно, тяжело с такой сумкой по автобусам…»
– Здравствуйте! – с добродушной улыбкой сказал он. – Может быть, подвезти?
Девушка тут же улыбнулась в ответ, подошла к машине, и очень буднично спросила:
– Развлечься не хотите?
– Что, простите? – переспросил Обнаров.
– Я работаю. Развлечься не хотите? – уже громче и настойчивее повторила она.
От несоответствия своих умозаключений реальности Обнаров не смог подавить смешок.
– В следующий раз! – сказал он и поспешно нажал на газ.
«Эх, Обнаров-Обнаров… Ты совсем потерял нюх! Умчался-то как! Будто эта девчонка за тобою гналась. Впору ставить диагноз…»
Он глянул на себя в салонное зеркало заднего вида, иронично улыбнулся и вслух спросил:– Скажи, у тебя баба давно была?
– Да, дорогие друзья, сегодня поистине грандиозный день! Июльская жара нам не помеха. Старый добрый рок идет в наступление! – почти выкрикнул в микрофон Сергей Беспалов и победно вскинул руку.
Многотысячная толпа зрителей откликнулась восторженным ревом
– Наш рок-фестиваль демократичен. А потому на этой сцене и новички, и наши кумиры, – состязаясь с нестройным хором инструментов, настраиваемых очередной рок-группой, и заведенной действом толпой, кричал в микрофон Беспалов. – Року все возрасты покорны! И мы, организаторы этого фестиваля, мы, поклонники легендарного рока, рады, что здесь, в нашем импровизированном зале под открытым небом на берегу великой русской реки Волги, и молодежь, и среднее, и, что особо ценно, старшее поколение. Рок нас объединил! Рок научил нас лучше понимать друг друга! Да здравствует великий рок на берегу великой реки!!!
Фанаты не жалели визга, аплодисментов, энергии, и при взгляде на них Беспалову стало не по себе. Подогретая выпитым заранее и тайно пронесенным спиртным, толпа была практически неуправляемой. Редкая цепочка милиционеров вдоль сцены вряд ли могла хоть чем-то помочь. К сцене полетели пустые пивные бутылки. Несколько разбилось о доски, из которых была сколочена сцена. Из толпы раздался резкий свист, потом еще и еще. «Жми на газ! Музон давай!» – орали горячие головы. Публике был нужен драйв.
Клавишник сделал Беспалову знак, тот понимающе кивнул и тут же объявил:
– Вы слышите их первые аккорды?! Не сомневаюсь, вы узнали их! Встречайте! Глоток
Одобрительный рев и аплодисменты почти заглушили последнюю фразу. Повинуясь бешеному ритму, вверх взметнулись сотни рук с огоньками зажигалок в руках. В черноте ночи это было чертовски красиво: колышущееся море крохотных огней…
– Обнаров, ну и чего ты тут стоишь с кислой мордой? Расслабься! – выпалил Беспалов и отвесил подзатыльник стоявшему у кулисы другу. – Ты посмотри, народ веселится! Народу до одного места все проблемы! Народ кай-фу-ет!
Он ткнул пальцем в бьющееся в такт ритму море людей.
– Надеюсь, ты не забыл английский и уже пообщался с DP? Диски с автографами взял?
– Держи. Это твой.
Беспалов поспешно открыл упаковку диска Deep Purple и осторожно вынул вкладыш с фотографиями и автографами.
– Ух ты! Ух ты! Это надо запить.
– Сережа! Сережа! Вы, пожалуйста, далеко не уходите. Вам осталось представить еще одну группу, – скороговоркой тараторила молоденькая брюнетка лет двадцати пяти.– Помню я. Помню! – огрызнулся Беспалов и бесцеремонно приложился к плоской, обтянутой коричневой кожей фляжке.
– Сережа, вы же ведущий! Прекратите сейчас же! – не унималась леди.
– Черт возьми, Лиза!
– Ударю по карману! У вас в контракте есть пункт, запрещающий употреблять алкоголь, – жестко сказала Лиза.
– Да пошла ты!
Леди фыркнула, взъерошила стриженные «под мальчика» каштановые волосы и, погрозив Беспалову пальцем, пошла приводить в соответствие ожидавших своей очереди подвыпивших рок-музыкантов.
– Достала, пипетка! Не дает, а права качает. Динамистка! – выкрикнул он ей вслед. – Вот, Старый, клиент прямо для тебя. Когда-то у тебя виртуозно получалось колоть такие орешки. Помнишь, как мы с тобой на «Кинотавре»? Чпок-чпок-чпок, уноси готовенького…
– Кто она? – спросил Обнаров, сдвинув на кончик носа темные очки и провожая сальным взглядом подвижную задницу леди.
– Лизка-то? Она поставила все это представление. Наша. Питерская. Москву покоряет. Лиза Толстых – режиссер-постановщик массовых зрелищ. Да ты наверняка слышал. Будешь? – Беспалов протянул Обнарову фляжку с водкой.
– Жарко… Свалюсь. И тебе больше не надо. Еле на ногах стоишь.
Обнаров забрал фляжку и спрятал в карман ветровки.
– Костик, уже двенадцатый час ночи. Не ханжи. Для таких мероприятий у тебя морда слишком трезвая.
– Да-а?! До машины меня на себе потащишь.
Вдруг сзади раздался пронзительный женский визг. Оба обернулись. Два милиционера стаскивали со сцены пьяную девицу, попытавшуюся демонстрировать стриптиз.
– Серый, еще выход отработаешь, и поедем. Скоро здесь начнется оргия. Народ нетрезв, народ свободен от моральных устоев, народ на грани грехопадения!
– А мы что, не люди? Не народ? Я в монахи не записывался, как некоторые. Мне же в семью завтра. Мне вынь да положь грехопадение!