Обмен убийствами
Шрифт:
– В этом я не сомневаюсь.
– Он сказал, ему дали три дня, после чего он должен будет или вернуть деньги, или отдать клуб. Он боялся, что, если откажется от «Аркадии», они все равно переломают ему ноги за мошенничество. Или даже убьют. И признался, что для встречи с ними ему нужна охрана, но он понятия не имеет, где ее взять. Он не знал, кто из наших вышибал был бы надежен, поэтому не мог на них рассчитывать. Вот он и спросил, не знаю ли я кого-нибудь на стороне, какую-нибудь охранную фирму,
– Почему он спросил у тебя?
Элейн пожала плечами:
– Наверное, ему больше не к кому было обратиться. Мы уже некоторое время работали вместе, и, я думаю, он мне доверял.
Я допил кофе и поставил чашку на стеклянный столик рядом с моим креслом.
– И ты пообещала подумать?
Она достала из сумочки пачку сигарет и предложила одну мне. Я уже почти месяц как бросил, но за последние несколько часов понял: моя стойкость долго не продлится. Дела развивались в таком направлении, что меня меньше всего беспокоила проблема, как дожить до преклонного возраста со здоровыми легкими.
– Спасибо. – Я взял сигарету.
Она щелкнула изящной черной зажигалкой, протянула мне, затем закурила сама и, скрестив красивые длинные ноги, откинулась на спинку кресла и выпустила в потолок тонкую струйку дыма. Юбка провокационно оголила бедра, и я отчаянно, но без особого успеха старался не обращать на это внимания.
– А что мне было делать? – спросила Элейн. – Я не хотела в это вмешиваться, но он хорошо ко мне относился, я попыталась ему помочь. Я переговорила с Джонни, а он, выходит, связал Роя с тобой. Мне очень жаль, но я и думать не могла, каким ужасом все это может закончиться.
– Забудь об этом. Ты в этом не виновата. Но, честно говоря, он наплел тебе с три короба.
– Послушай, я…
– Я понимаю, что ты говорила мне правду.
– Вот именно.
– Я в этом уверен, но здесь много непонятного. Если Фаулер приехал на эту встречу с документами на клуб, которые вез в кейсе, почему же его убили до того, как он их подписал? И вообще зачем его убили? Тем более он был не один. Как видишь, в этой истории полно неясностей. – Я немного помолчал. – Но одно мне ясно.
– Я тебе сказала, Макс, не лезь в это дело. Оно того не стоит. – Она смотрела на меня так, как, бывало, смотрела на меня мама. Это выражение словно говорило: «И не возражай!» Я подумал, не один судья или политик дорого заплатил бы за возможность оказаться под началом такой красивой женщины, но лично я находился не в том настроении, чтобы мне указывали, как поступать.
– Элейн, я хочу знать, кто убил моего друга и кто пытался убить меня.
– Зачем? Это тебе не поможет. Уверяю тебя, ты ничего не сможешь сделать.
– И все-таки скажи мне.
Она устремила на меня пристальный взгляд.
– Это дело рук Хольцев.
Я ошеломленно молчал.
– Ты знаешь, кто это такие?
– Да, я слышал про Хольцев.
Любой
Элейн вздохнула:
– Теперь ты видишь, из-за чего я не советую тебе в это ввязываться?
– Боже! – ахнул я, когда все осознал. – Нечего удивляться почему меня едва не убили.
– Я не хотела вовлекать тебя в такое дело, – сказала Элейн извиняющимся тоном. – Понятия не имела, что это окажется твоя фирма, а тем более и подумать не могла об их планах убить Роя или твоего друга.
– Да ведь это же Хольцы! Они способны на все.
Элейн медленно покачала головой:
– Черт, вот уж история! И что мне теперь делать?
– Молчать. Это самое лучшее. Если они узнают, будто тебе что-то известно, то… – Я не договорил, соображая, что она и так меня поняла. – У меня все равно уже появились проблемы Ведь я стал свидетелем двух убийств. Полиция очень надеется поймать и допросить меня. А Хольцы заинтересованы в том, чтобы я не болтал.
– Но ты же ни в чем не можешь их обвинить! На самом-то деле это твой приятель Тони убил людей, поэтому он единственный, кто может оказаться в трудном положении.
– Может, да, а может, и нет. Хольцы могут посмотреть на это иначе. Особенно если копам удастся связать кровь на сиденье в моей машине с Фаулером. Как только об этом станет известно Хольцам, я сразу попаду в список их жертв.
Некоторое время мы молчали. Она смотрела на меня, попыхивая сигаретой, и по ее темным глазам трудно было понять, о чем она думает.
– Я чувствую себя отчасти виноватой в происшедшем, – произнесла наконец Элейн. Я не стал говорить, что тоже так считаю, надеясь не вспугнуть ее: сейчас мне позарез нужен был хоть один Друг. – Поэтому можешь пожить у меня пару дней, пока все не успокоится.
– Спасибо, – сказал я. – Я ценю твою заботу.
– Хочешь выпить? Что-нибудь крепкое?
– Да, думаю, не помешало бы. А что у тебя есть?
– Много чего. Твои предпочтения?
– Бренди, пожалуйста, и пиво, если не возражаешь. – Я решил не слишком стесняться и на всю катушку воспользоваться ее гостеприимством, сколько бы оно ни продлилось. Похоже, она отнеслась к моей просьбе нормально, улыбнулась, встала и сбросила туфли. Ногти у нее на ногах были покрашены ярко-красным лаком, что, говорят, считается знаком страстности. Я тут же забыл обо всех своих проблемах, увлеченный представившимися новыми возможностями.