Чтение онлайн

— У тебя до сих пор есть ферма? — спросила Стефания после того, как они сделали заказ.

— Нет. Я отдал ее моей сестренке и ее мужу. Потом, поскольку это интересовало ее, Гарт спокойно рассказал о своей ферме, созданной еще его дедушкой, о пшенице, отливавшей золотом в солнечных лучах; о чувстве земли, на которой он работал, о тех часах, которые он мальчиком проводил в мечтах о том, как станет знаменитым ученым, и днях, проведенных со своим отцом.

— Мирное, спокойное, обеспеченное детство, — сказал он Стефании, когда официантка принесла хлеб с колбасками и налила

кофе. — Прекрасное детство. Все в порядке, все на своем месте. Никакой боязни за свое будущее.

— Но все изменилось? — спросила Стефания, когда он замолчал.

— Да. — Гарт сделал паузу. — Когда мне было восемнадцать, я поступил в колледж. Я был первым в нашем роду, кто добился такого. Но вынужден был все бросить и снова заняться фермой, когда мои родители погибли в автомобильной катастрофе. Стефания затаила дыхание.

— Ты говоришь об этом так спокойно…

— В то время я таким не был. Это разрушило почти все, о чем я мечтал, во что верил. Но уже прошло восемь лет.

«Восемь лет назад, — подумала она. — Ему было восемнадцать, его родители умерли, и он управлял всем хозяйством фермы. Не имеет никакого значения, что он считает меня еще молодой. Я же ничего не сделала!»

— Ты действительно управлял всем хозяйством? — спросила Стефания.

— Год. Моя сестра еще училась в средней школе. И я должен был о ней заботиться. Кроме меня, у нее никого не осталось. А когда она вышла замуж сразу после окончания школы, я отдал ей ферму в качестве свадебного подарка. — Он еще раз сделал паузу, глядя в окно на заснеженный университетский городок. — А потом поехал в Нью-Йорк, в поисках другого мира, где все стоит на своих местах и есть возможность планировать будущее.

— Наука? — осмелилась предположить Стефания.

Гарт кивнул, улыбнувшись ей. Она слушала внимательно, и он подумал, что, может быть, Стефания слышит и невысказанные слова: о его бедности в Нью-Йорке, одиночестве, о жизни, отличавшейся от жизни на ферме. У него не было времени на то, чтобы обзавестись друзьями: он работал в трех местах, одновременно стараясь экстерном получить образование. Ему удалось закончить образование раньше времени и самому стать преподавателем. А позднее, когда он мог бы иметь свободное время, ему было страшно им воспользоваться. Он боялся оторваться от своих исследований, от подготовки к лекциям, боялся всего, что могло бы помешать ему. Лишь изредка он проводил вечера с самыми близкими друзьями. Но больше не бывал нигде.

— До сегодняшнего дня. — Он допил кофе и откинулся на спинку стула. — Теперь твоя очередь. Расскажи о себе.

— Но ты не закончил. Удалось ли тебе найти мир, где все стоит на своих местах?

— Почти. Но скажи, откуда ты? Я не могу определить твой акцент.

— Я выросла в Европе. Но что тебе удалось открыть? Я не представляю, какие исследования проводят в области молекулярной биологии.

Гарт засмеялся, ему было приятно видеть, как красивая женщина хочет узнать о нем.

— Мы изучаем структуру и поведение молекул в живых существах. Я специализируюсь на структуре генов. Ищу возможность лечения наследственных болезней. Стефания,

подперев подбородок рукой, пристально смотрела в его глаза.

— Если вы будете влиять на структуру генов, — сказала она, чуть помолчав, — не значит ли, что вы будете изменять жизнь?

Гарт посмотрел на Стефанию серьезно, как ее преподаватели, когда она задавала вопросы.

— Что это значит? Вмешиваться в то… что создает жизнь? Ну, я не стал бы называть это вмешательством. Звучит так, будто моя цель создавать подделки. Послушай, разве скульптор делает подделку?

— У художника нет такой силы. Мраморная статуя не влияет и не заменяет мир. В твоем случае все иначе.

— Возможно.

— Ну, тогда кто-то должен контролировать твои действия.

— Кто?

Она посмотрела на него поверх кофейной чашки:

— Правительство?

— Ничтожные, нечестные, узкомыслящие, без воображения и видения будущего людишки.

— Ну, тогда ученые.

— Вероятно, это не лучше. Большинство из нас слегка чокнутые. Но факт заключается в том, что ты не можешь ограничить исследования, они продолжатся сразу же в другом месте, если ты прекратишь их в одном.

— Мне кажется, над этим надо подумать. А чего ты хочешь добиться своими исследованиями?

«Снова она возвращается к моим личным проблемам», — подумал он, восхищаясь ее цепкостью. Но ответ был бы слишком долгим для сегодняшнего дня. Он решил пошутить.

— Хочу заработать кучу денег изобретением эликсира молодости.

Она рассмеялась:

— Гарт, ни за что не поверю.

— О да, я не такой.

— Но ты допускаешь такую возможность?

— Если я буду продолжать идти своим путем, то нет. Не университетскими исследованиями. Частные компании платят хорошо, но они не в моем вкусе.

Она вопросительно посмотрела на него.

— Я не люблю коммерческий гнет. В университете никто не заглядывает мне через плечо, чтобы узнать, насколько я близок к открытию чего-либо такого, что может принести прибыль. Мне нравятся исследования сами по себе, хочу свободно искать что-нибудь такое, что может быть полезным…

— Человечеству.

— Что-то в этом роде. Хотя ты права. Непохоже, что я когда-либо буду в состоянии позволить себе такую роскошь, как дружба с тобой. Пошли?

— Да. — Стефания стала вытаскивать банкноты из своего бумажника. — Это самая глупая фраза, которую я когда-либо слышала. Думаю, прекрасно, что ты так заботишься о своих исследованиях, о людях, что ты не хочешь много зарабатывать, а хочешь делать то, во что веришь. А вот та фраза была глупой.

Гарт схватил ее за руку:

— Подожди минутку. Во-первых, я плачу за завтрак.

— Ты мой гость.

— Я сам тебя пригласил. Если оставить в стороне мою глупую фразу, то почему мы уходим?

— Нужно вернуться в библиотеку и посмотреть, не нужна ли какая помощь в организации аукциона. Осталось меньше недели, а так много людей заболели, мы выбиваемся из графика. Извини, я обещала посвятить тебе весь день, но это — моя работа.

— Твоя работа?

— Я работаю на факультете искусств, и мы проводим аукцион.