Чтение онлайн

— Это что, тоже он?

— Нет, я.

— Господи, и как это вы, циркачи, умеете играть столько разных ролей?

— Век тупой, прямолинейной борьбы за существование минул давно и безвозвратно, — вставила Барбара. — Вместе с динозаврами. «Блаженны многогранные, ибо они наследуют землю» — вот лозунг дня.

— Романтика плаща и кинжала, — презрительно бросил Уинтер. — Детские игрушки.

— Да нет, — устало сказала я. — Скорее — самый прозаический подсчет возможных прибылей и убытков. Вопросы времени и бюджета. Все прекрасно знают, что есть разведки, есть

их нелегальные агенты, это — само собой разумеющаяся истина. Проблема в том, как сделать, чтобы наши агенты работали как можно дольше, чтобы их контрразведка как можно дольше этих агентов не обнаруживала. Понятно?

— Понятно.

— Поэтому организуется липовая агентурная сеть, чья единственная задача — привлекать к себе внимание. Само собой, липовые агенты ни о чем таком даже не подозревают, они считают себя самыми взаправдашними. А потом сидишь и надеешься, что чужая контрразведка угрохает все свои средства на борьбу с легко заменяемыми отвлекающими агентами — в то время как профессиональная сеть спокойно занимается своим делом. Нужно только хорошо руководить липовыми агентами, чтобы те не начали дуром работать в опасной близости от настоящих. Именно этим и занимался Янг из своего ломбарда. Именно это и делаю я, базируясь в «Постельных Тонах».

— Ну, вы даете, — пробормотал Уинтер.

— А теперь послушай. В прошлый раз я допустила ошибку, за которую готова извиниться. Я не поверила, что ты и вправду настолько умен и сообразителен, как всем кажется. Единственное мое оправдание — второй закон разведдеятельности: каждый человек глупее, чем можно бы подумать.

— А первый? — прорычал Уинтер.

— Первый — что мы глупее, чем сами о себе думаем. Так что теперь я хочу говорить с тобой откровенно.

— А стоит ли? — негромко предостерегла меня Барбара.

— Не знаю, Барб, но приходится. Так вот первое — запроси визу на Тритон. Второе — отправляйся на Ганимед и останови действия мафии. Последнее абсолютно необходимо, ты поймешь это и сам, узнав, какая ставка сейчас на кону.

— И какая же?

— Пусть Тритон сохраняет свою монополию на мета. Мы можем — во всяком случае некоторое время — платить их несуразные цены, но скупка собственности, попытка прибрать к рукам всю Солнечную — этому нужно положить конец и как можно скорее. Через пятьдесят лет они скупят нас с потрохами.

— Так что, вы хотите тянуть время и торговаться?

— Как только твоя мафия утихомирится, а ты и Деми будете в безопасности, мы вытащим из рукава своего туза, Да-мо Юн-гуна, и тогда наши карты могут — при благоприятных обстоятельствах — оказаться выигрышными. Но даже в самом плохом случае получится нечто вроде пата, и у нас будет время придумать что-нибудь еще.

И тут он взорвался бешеной, нерассуждающей яростью.

— А колебал я вас всех со всеми этими говенными девичьими забавами! Сделки! Паты! Торговаться они, видите ли, будут! Да можете вы понять, что имеете дело со взрослыми мужиками, которые давно в игрушки не играют? Мы натягиваем вас и вышвыриваем, и вся любовь и сиськи набок. Ты что, и меня держишь за какую-то там карту в рукаве?

— Роуг!

— А

я не карта, я дважды король маори.

— Бога ради, Уинтер…

— Ладно, все будет так, как ты сказала — за одним маленьким исключением. На Ганимеде я не стану и пытаться покончить с мафией, мне ведь в лицо рассмеются. Вы, бабы, не понимаете того, что понятно любому дураку. Нет, я призову их к бою, и каждый солдат-маори будет в восторге. Ты понимаешь меня, драгоценная Брюнхильда? Мафия получает заказ на погром Тритона.

Придя к такому решению, он пулей вылетел из моей студии. Я посмотрела на Барбару. Ход событий вызывал очень мало восторга, а моя в них роль — еще меньше.

— Может, и стоило тебя послушать.

— Неужели мы никогда не перейдем на партеногенез? — вопросила она. — Могут же тли, ну а мы-то чем хуже?

— Держись около него, Garda. Помощь нужна?

— Обойдусь, — жестко улыбнулась Барбара, а затем добавила: — А я еще хотела поделиться с ним добычей из своей побирушечной банки.

Я вылетел из этой студии, буквально булькая от негодования: задним умом, к которому вы, Одесса, относитесь со странным предубеждением, я прекрасно понимаю все дальнейшие свои ляпы и промахи. Я там орал что-то насчет погрома Тритона. Господи, да я бы взял заказ на погром всей Солнечной, если бы это вернуло мою Деми!.. Где она? Куда она запряталась? Как она? В безопасности ли она? Я ничего не знал и не знал даже, где можно что-нибудь узнать. Перспектива вырисовывалась какая-то бесперспективная.

Я вернулся в свою ротонду Beaux Arts, переоделся в практически невесомый комбинезон, покидал в дорожную сумку кое-что из вещей, опять же самых легких — двести фунтов это макс. разр. вес на одного пасс., включая и багаж, и собственное его бренн, тело, — накрутил на шею пси-кошке платочек в горошек (чтобы ей было чем заняться) и пошлепал в зоопарк, к Найдж Энглунд.

— Ветеринарная лечебница за углом, — сообщила Найдж.

— Она здорова.

— А почему шея завязана?

— Для ее развлечения. Киска любит пятнышки.

Найдж окинула взглядом мое походное обмундирование.

— Собрался куда-нибудь?

— У-гу.

— И даришь свою якобыкошку зоопарку? Слушай, Роуг, мы по горло наелись всеми этими домашними животными, которые надоели хозяевам. Ты не представляешь себе, сколько нам их таскают — зеблюды, собадилы, кенгопарды. Аквариумы переполнены — лещуки, бестеры…

— Я хочу пристроить ее к тебе.

— Да? А почему не в гостиницу для зверей?

— Не могу довериться, Найдж, никому, кроме тебя. Моя кошка ультраособая. Вдруг она подцепит в этой ночлежке какую-нибудь гадость? Просто не хочу рисковать.