Обман
Шрифт:
Танн Иммо самостоятельно поднялся по иерархической лестнице синдиката Т’Лоак и стал одним из ее доверенных лиц. По этой причине ему и пришлось разбираться с последствиями налета. После того как выволокли батарианца, он воспользовался возможностью заговорить:
— У нас есть трое пленных.
— Хорошо, — раздраженно ответила Т’Лоак. — Их тоже повесить.
— Как прикажете, — мрачно кивнул Иммо. — Но один из них клянется, что присутствовал при убийстве вашей дочери.
Кровь в венах Т’Лоак мгновенно превратилась
— Где этот пленник?
— Все трое под охраной находятся в северной части здания.
— Проводи меня туда.
Вслед за Иммо она направилась по переходу в центральную часть банка. За пределами разрушенных помещений уже шла обычная работа. В офисах отрабатывались детали различных операций весьма выгодного «акульего промысла» Т’Лоак, в информационный центр непрерывно поступала информация, которая тут же обрабатывалась мощными компьютерами. За офисами располагался лабиринт маленьких комнат, в которых жили охранники.
Одна секция жилой зоны превратилась в настоящую клинику, где за счет Т’Лоак оказывалась медицинская помощь всем раненым. Она считала, что наказать некомпетентность необходимо, но так же необходимо вознаградить преданность, и этим объяснялась относительно низкая текучесть кадров в ее организации.
— Пленников держат здесь, — сказал Иммо, когда они прошли мимо двух охранников. — Они были ранены, и при отступлении грабители не позаботились забрать их с собой. Двое из банды «Черепов». Третий состоит в «Биотическом подполье».
Т’Лоак кивнула:
— Который из них утверждает, что ему известны обстоятельства смерти Лизелль?
— «Череп» по имени Шелла. Она в последней комнате справа.
Королева Пиратов кивком отослала батарианца и вошла в комнату. В помещении не было ничего, кроме койки и лежащей на ней женщины. На вид ей было около тридцати, короткая военная стрижка позволяла увидеть на черепе замысловатую татуировку. Ее тощая фигура выдавала внутреннее напряжение, а в глазах Т’Лоак с удивлением прочла вызов. Женщина села, подложив под забинтованное колено подушку.
— Итак, — заговорила Т’Лоак, — тебя зовут Шелла. А второе имя у тебя есть?
— Да, — ответила женщина, — Шелла.
При других обстоятельствах Т’Лоак могла бы улыбнуться, но не сегодня.
— Понятно. Ладно, Шелла-Шелла… Мне сказали, что ты убила мою дочь.
— Нет, — решительно возразила Шелла. — Я сказала, что присутствовала при ее убийстве. А это не одно и то же. Убийство было для меня неожиданностью.
— Мне кажется, в это трудно поверить, — сказала Т’Лоак. — Но продолжай. Попытайся меня убедить. А для начала скажи, кто перерезал ей горло. Это было бы для меня самым убедительным аргументом.
— Я все расскажу, — пообещала Шелла, — только если вы пообещаете оставить меня в живых. Иначе имя убийцы умрет вместе со мной.
Т’Лоак не нравилось, когда приходилось действовать по принуждению. И то обстоятельство, что требование
— Возможно, я приму твое предложение, — сказала она. — Или не приму. Я задам тебе несколько простых вопросов. И ты ответишь на них, если хочешь остаться в живых. Затем, если мне понравятся ответы, мы договоримся о сделке.
— Ладно, — настороженно ответила Шелла. — Это будет зависеть от вопросов.
Т’Лоак заставила себя собраться с мыслями:
— Где произошло убийство?
— В квартире Пола Грейсона. Вы знали его как Пола Джонсона.
Женщина сказала правду. Ария ощутила, как растет ее тревога. Возможно, Шелле и в самом деле известен убийца. Призрак обвинил в смерти Лизелль Грейсона, и Т’Лоак была склонна поверить ему. Но так ли это на самом деле?
— После убийства из квартиры кое-что пропало, — продолжала Т’Лоак. — Что именно?
Шелла ни секунды не колебалась:
— Большая партия красного песка. Вашего красного песка.
Этого было достаточно. Т’Лоак поверила ей. Женщина действительно была там. Может, она сама совершила убийство, может, и нет. Придется согласиться на сделку. Потом, если выяснится, что нож был в руках Шеллы, она убьет ее. Сама.
— Ладно, продолжай.
— Значит, мы договорились?
— Да.
— Какие гарантии, что вы сдержите слово?
— Никаких, — мрачно ответила Т’Лоак. — Но тебе известна моя репутация. Как и всем на Омеге. Если я договариваюсь о сделке, я выполняю условия.
У Шеллы явно были сомнения на этот счет, но деваться ей было некуда. Ей оставалось только выложить свой козырь и надеяться на лучшее.
— Ладно, я расскажу вам все, что знаю. До того как вступить в банду «Черепов», я была фрилансером, и меня нанял «Цербер».
Т’Лоак и так слушала с огромным вниманием, а при упоминании «Цербера» ее интерес вырос еще больше.
— Ты работала на «Цербер»? В качестве кого?
— Я была техником связи при оперативнике по имени Мэннинг. Призрак прислал его, чтобы забрать отсюда Грейсона. Зачем он им потребовался, я не знаю. Таких вещей недавно нанятым служащим не рассказывают.
Итак, Призрак каким-то образом все же был причастен к смерти Лизелль, и Т’Лоак хотела узнать, в чем именно заключалось его участие.
— Продолжай.
— Мы нашли способ пробраться мимо охранника у главного входа. А потом проникли в квартиру. Там была ваша дочь. Один из наших вырубил усыпляющим зарядом ее, затем Грейсона. А потом Мэннинг это сделал.
Т’Лоак никак не удавалось проглотить образовавшийся в горле комок.
— Что именно?
— Он взял нож. На кухне. Им он и перерезал горло вашей дочери. Сначала он не собирался ее убивать, но крайней мере, мне так показалось. Но знать наверняка может только сам Мэннинг.