Чтение онлайн

— Я хочу позвонить, — сказал Тревор. — Мне больше не о чем разговаривать с вами.

— Вы поняли наконец, во что вляпались? — Барбара аккуратно загасила тлеющую сигарету в пепельнице. — Объявили Кураши гомосексуалистом, сами упорно занимаетесь фелляцией с Рейчел…

— Я уже объяснил!

— …И смерть Кураши в то самое время, на которое у вас нет алиби. Неужели всего этого недостаточно, чтобы вы сказали, в конце-то концов, где вы были вечером в пятницу? Если вы, конечно, не убивали Хайтама Кураши.

Тревор молчал. Взгляд, устремленный на нее, был вызывающим

и дерзким.

— Ну хорошо, — спокойно сказала Барбара. — Как угодно. Но учтите, сейчас не время и не место для игры в дурачка.

Она оставила его, давая ему возможность остыть и подумать, а сама пошла искать Эмили, но прежде чем увидеть руководителя следственной группы, она услышала ее. Услышала ее голос в дуэте со злобным мужским, доносившимся с нижнего этажа. Перегнувшись через перила, она обнаружила Эмили стоящей лицом к лицу с Муханнадом Маликом. Таймулла Ажар держался позади своего кузена.

— Не надо объяснять мне Закон об уликах. — Барбара стала быстро спускаться, вслушиваясь в отрывистые и четкие слова Эмили. — Я неплохо знаю законодательство. Мистер Кумар задержан по подозрению в совершении преступления, в связи с которым может быть произведен арест. Я в соответствии со своими правами стараюсь пресечь его возможные контакты со свидетелями или подвергнуть риску кого-либо из них.

— Мистер Кумар сам находится в опасности. — Муханнад был настроен решительно. — И если вы отказываете нам в возможности увидеть его, на это есть только одна причина.

— Будьте любезны сказать какая.

— Я просто хочу увидеть, в каком он состоянии. Не пытайтесь уверить меня, что вы никогда не использовали термин «сопротивление полиции», объясняя появление синяков и ссадин, полученных задержанным, пока он находился в камере.

— Мне кажется, — приняв вид строгого учителя, заявила Эмили, и в этот момент Барбара оказалась рядом с ней, — что вы слишком часто смотрите телевизор, мистер Малик.

— Тогда вы не должны противиться нашему свиданию с Кумаром.

Эмили задумалась над следующим возражением, но тут вмешался Ажар:

— Закон об уликах не отрицает возможности подозреваемого иметь друга, родственника или иное лицо, которое без промедлений следует известить о том, что он задержан. Можете ли вы, инспектор Барлоу, сообщить нам, кого вы известили о задержании?

Он говорил, не глядя на Барбару, но она была уверена, что он чувствует, как она недовольна. Закон об уликах — нормальный и даже хороший закон, но когда события начинают разворачиваться так, что полиция не в силах контролировать ситуацию, очень часто — чтобы не сказать всегда — хороший сотрудник позволяет себе допустить небольшие отклонения от буквы этого закона. Ажар, без сомнения, знал, что сейчас именно это и происходит. Барбара смотрела на Эмили и ждала, что та, словно фокусник из шляпы, вынет и предъявит незваным гостям друга или родственника Фахда Кумара. Но Эмили не стала себя утруждать.

— Мистер Кумар не сообщил нам, кого бы он хотел известить о своем задержании.

— А он знает, что у него есть на это право? — улыбнувшись, спросил Ажар.

— Мистер

Ажар, у нас не было возможности поговорить о чем-либо с этим человеком и ознакомить с его правами.

— Все как всегда, — заключил Муханнад. — Она упрятала его в одиночку, потому что просто не видит другого способа запугать и склонить к сотрудничеству.

Ажар не возражал против того, как кузен оценивал сложившуюся ситуацию. Однако он и не поддакивал ему, чтобы не подливать масла в огонь. Стараясь сохранять полное спокойствие, он обратился к Эмили с вопросом:

— Инспектор, мистер Кумар является гражданином этой страны?

Барбара была уверена, что Эмили наверняка клянет себя за то, что позволила Кумару бубнить про его бумаги. Едва ли она могла сослаться на неосведомленность о его иммиграционном статусе, ведь в зависимости от этого статуса законом устанавливаются четкие правовые нормы. Если Эмили ответит уклончиво или хотя бы даст понять, что Кумар подозревается в причастности к смерти Хайтама Кураши, — она рискует, поскольку суд позже может не согласиться с ее доводами.

После недолгой паузы Эмили сказала:

— На данном этапе мы хотели бы допросить мистера Кумара о его отношениях с Хайтамом Кураши. В управление мы доставили его потому, что в своем жилище он был не расположен отвечать на наши вопросы.

— Прекратите вилять, говорите прямо! — повысил голос Муханнад. — Кумар гражданин Англии или нет?

— Похоже, что нет, — ответила Эмили, обращаясь не к Муханнаду, а к Ажару.

— А-а-а, — протянул Ажар. Ответ его обнадежил, и Барбара поняла почему, когда он обратился к Эмили со следующим вопросом: — Как вы считаете, он хорошо понимает по-английски?

— Я не тестировала его.

— Значит, не очень хорошо, верно?

— Ажар, какого черта! Если его английский ни к… Ажар поспешно поднял вверх руку, чтобы прервать злобную реплику кузена, и сказал:

— Тогда, инспектор, я должен буду просить вас немедленно предоставить мне возможность повидаться с мистером Кумаром. Я не ставлю под сомнения ваше знание законодательства, только прошу не делать вид, будто вам неизвестно, что подозреваемые, прибывшие из-за границы, имеют безусловное право на встречу с друзьями или родственниками.

Говорит как пишет, подумала Барбара не без некоторого восхищения. Не стоило ей так волноваться из-за неприятностей, которые могли возникнуть у этого человека в Балфорде-ле-Нез.

Муханнад выглядел победителем и с подчеркнутой учтивостью обратился к Эмили:

— Так вы проводите нас к нему, инспектор Барлоу? Мы бы очень хотели сообщить своим людям, что с мистером Кумаром все в порядке. Они по понятным причинам волнуются о его самочувствии, пока он находится в ваших руках.

Да, деваться полицейским было некуда: Муханнад Малик давал им понять, что сможет мобилизовать своих людей выйти на марш, демонстрацию, учинить беспорядки. И так же легко он может сохранить мир. Выбор остается за руководителем следственной группы Эмили Барлоу, на которую ложится ответственность за возможные последствия.