Чтение онлайн

Монах вышел и закрыл дверь на ключ.

На следующее утро Катерина с нетерпением ждала прихода дочери. По иронии судьбы девушка сильно запаздывала. Когда она наконец появилась, мать набросилась на нее:

— Ну, ты встретилась с Бертраном де Нотрдамом?

— Нет, но я видела его издали, мне его показал господин Гюголен. Он очень красивый юноша.

— У тебя будет возможность с ним познакомиться?

— Наверное, будет. Господин Гюголен заметил, что он мне понравился, и сам предложил нас познакомить.

— Тогда

слушай, Джулия. Бертран может дать тебе информацию, которая очень мне пригодится. Первое: кто такой Меркюрен? У меня есть сведения, что он алхимик, знахарь или что-то в этом роде. Можешь разузнать о нем правду?

— Я сделаю все, что смогу, но я еще не познакомилась с Бертраном. Я пока не понимаю, как смогу выудить у него эти сведения.

Катерина невесело улыбнулась.

— Это просто: надо затащить его в постель. Ты ведь сказала, что он красавчик? Ну и развлекись с ним. Утомленный любовью мужчина всегда склонен к откровенности.

Джулия ответила не сразу, борясь со спазмом.

— Я попробую, но это так отвратительно…

— Отвратительно? Не пойму почему! — пожала плечами Катерина, — Ведь Бертран де Нотрдам — не Гвидобальдо делла Ровере, и… — Она остановилась, пораженная. — Вот дура! Как же я не подумала! Ну да, монах же произнес это имя на французский манер… делла Ровере! Вот тебе и…

— Что, мама? — встревоженно спросила Джулия.

— Ничего, ничего. — Катерина быстро овладела собой, — С Бертраном не надо делать ничего другого, кроме того, что обычно делают мужчины и женщины, оставшись наедине. Это заложено в их природе и нравится и тем и другим. С ним, может, и тебе наконец понравится. Расспроси его о Меркюрене, а также о кардинале делла Ровере, который возглавляет инквизицию Тулузы. Ясно, что он родственник твоего бывшего мужа Гвидобальдо, но что это за родство? Может, Бертран знает. Но это не все…

— Что еще я должна сделать, мама? — спросила расстроенная Джулия.

Катерина нахмурилась.

— Молинас получал письма от некоей Анны Понсард из Салона-де-Кро. Я не знаю, кто эта женщина, но она была как-то связана с Мишелем де Нотрдамом, судя по тому, что Молинас ни о ком, кроме него, не думал. Может, Бертран знает и об этом. Спроси его: Анна Понсард из Салона.

— Я попробую. Хотите еще что-нибудь сказать?

Катерина грациозным движением уселась на кровати.

— Да, моя девочка. Мы родились женщинами в очень тяжелые времена. Добыча — только тогда жертва, когда сама себя жертвой считает. Не впадай в эту ошибку: когда юноша вроде Бертрана захочет тобой насладиться, пойми наконец, что ты ведь тоже им наслаждаешься. И ты получишь над ним власть, потому что он уже не сможет без тебя обойтись, а ты без него — сможешь.

— Молинас говорил то же самое, но о женщинах.

— Молинас мертв.

Мишель состоял в головном отряде регулярной

пехоты победоносной армии барона де ла Гарда. За спиной авангарда ряды волонтеров шли, как всегда, в полном беспорядке, тем более что по дороге к ним примкнули личности и вовсе не признававшие никакой воинской дисциплины. Это были безработные моряки, набранные в Толоне, когда отряд крестоносцев доставил в этот порт пленных вальденсов для галер. Кроме моряков в ряды волонтеров затесались молодые бездельники, пьяницы и дебоширы, искавшие приключений, а также около сотни проституток, которые ехали в конце обоза на скрипучих телегах, запряженных мулами. Маловато, в сравнении с тысячами жриц любви, сопровождавших французскую армию в походе против Карла V.

На обратной дороге Мишель спрашивал себя, какой прием ждет в Эксе волонтеров, с таким рвением выполнявших человекоубийственный Меривдольский эдикт. Поля были пустынны, усадьбы выглядели заброшенными. Он поделился своими мыслями с бароном де ла Гардом, который объезжал ряды, пытаясь их хоть как-то выровнять.

— Капитан, а вы не находите такое спокойствие подозрительным? — спросил он, указывая на заросшие сорняками пшеничные поля, безмятежно раскинувшиеся под полуденным солнцем. — В поле ни одного крестьянина, да и дома все брошены.

— Вы правы, Нотрдам. Я тоже это заметил, — задумчиво кивнул Пулен, свесившись с лошади. — Тем более что Экс уже виден, и городской парламент должен был бы выслать кого-нибудь нам навстречу.

Морской офицер, скакавший неподалеку и слышавший разговор, подъехал вплотную к барону.

— Из Экса к нам скачет всадник. Я видел его на тропе, пока он не скрылся за деревьями.

— Всего один всадник? — удивился Пулен. — Я ожидал целой делегации, а может, и процессии.

Мишель содрогнулся, услышав, что барон считает то, что произошло на Любероне, своим триумфом. Сам он чувствовал себя усталым и опустошенным. За год в этих горах он поседел, поневоле ежедневно присутствуя при бесчисленных жестокостях. Особенно врезались ему в память события 15–25 апреля 1545 года. В кровавом экстазе люди Пулена, как саранча, налетели на Люрмарен, Кабриер, Мериндоль и остальные города еретиков. «Папские колюбрины» сокрушили укрепления, обеспечив крестоносцам прорыв, а потом слово перешло к шпагам. Ни один дом не пропустили, никого не оставили в живых.

Орда, подстрекаемая вице-легатом Тривулько и падре Пьетро Джелидо, набрасывалась на любое живое существо, применяя самые жестокие способы расправы. Наиболее отвратительная сцена разыгралась в садах Симианы. Пленных женщин, от девяти лет и старше, насильно напоили допьяна, изнасиловали, а потом убили. Ни вице-легат, ни капитан Пулен, ни Пьетро Джелидо, ни высокомерный Мейнье д'Оппед лично не принимали участия в экзекуции, но никто из четверых не сделал попытки вмешаться. Ведь должны же были крестоносцы как-то развлечься…