Области зла

…Я внимательно посмотрел на него и твердо спросил:

– Что я должен делать?

– Ты сядешь во главу государства по воле народа. Эту волю я тебе гарантирую, потому что я купил эту страну на аукционе управляемого хаоса. Тебя возлюбят даже за то, за что мало ненавидеть. Правящий режим будет сменен по телевизору, но останется прежним. В одной из нефтяных стран мы тайно посеем смуту и гражданскую войну, которую обозначим как конфликт сторон за независимость. Твоя же задача проста – убедить

всех, что всё происходящее требует введения миротворческих войск для подавления угрожающей свободному миру тирании. И все они погибнут геройской смертью за финансовое могущество.

– И всё?

– Остальное сделают за тебя. Я убежден, что у тебя всё получится. Гарантирую.

Он уверенно протянул мне руку…

Я до сих пор не понимаю, как дожил до этого.

Следуя привычке большинства, я отказывался замечать, с чего начинались перемены в моей жизни. Убежденно полагая, что они начинаются с неких важных событий, я глубоко заблуждался, поскольку их начало положено незначительными мелочами. И чтобы обнаружить их, нужно было начать с самого себя.

Моя карьера скандального журналиста сложилась весьма стремительно. Я работал в самом авторитетном журнале – «Mendes veritas». Пестрая свобода слова и независимость журнала просто зашкаливали. Мы с коллегами в шутку поговаривали, что работаем в детище дьявола: настолько невероятным был статус издательства. И даже многие наши конкуренты успели мистифицировать нас, приписывая нас к религиозным сектам. Писалось об этом на полном серьезе, не смотря на воспетый прогресс человеческого ума.

Однажды меня вызвал к себе главный редактор журнала – Людвиг Прэко.

– Есть интересное дельце, – оживленно, с огоньками в глазах сказал он. Весьма странно, поскольку Прэко никогда так не оживал. – Дельце, – говорил он, глядя на меня черными глазами через круглые очки, – как раз по тебе, Люций.

– Что за дело? – спросил я, присаживаясь напротив. Прэко придвинулся ближе к столу, словно хотел поделиться секретом, и по привычке провел руками по маслянистым волосам, уложенным назад.

– Думаю, ты много слышал о Мэгготе Ван Долле, – понизив голос, проговорил он.

– Крупная рыба, – насторожился я.

– До меня, – тихо продолжал Прэко, – дошла более чем интересная информация по поводу его… деятельности.

– Дай угадаю, – ухмыльнулся я. – Куча грязного белья, взятки, подкупы и прочие радости современной обыденности. То есть то, что интересно. Верно?

– Само собой разумеется. А чем еще ты собираешься привлекать массовое внимание? Научными статьями и моральными проповедями? Смешно.

– Действительно. Выкладывай.

– У меня есть хороший информатор. – Прэко понизил голос. – Это его секретарь… Но об этом, Люций, распространяться не нужно. Как понимаешь, я дал ему довольно неплохие деньги.

Я подозрительно посмотрел на него.

– Неужели настолько неплохие, что этот человек решил нарыть тебе информацию на руку, которая его весьма

сытно кормит?

– Ну, да… – замялся Прэко, и его черные глазки вдруг забегали, словно ища выход из тупика. – Ты должен понимать, что есть масса очень, то есть до хрена влиятельных людей, которые не особо любезны к Ван Доллу. Понимаешь?

– Благими намерениями – в ад.

– Короче, слушай: Ван Долл отмывает деньги на торговле оружием и незаконной пересылке людей, то есть фактических рабов.

– Отлично. Продолжай.

– На этом он заколачивает десятки миллионов и столько же тратит на пышности жизни – машины, женщины, острова, золотые дома и прочие радости богатых людей. Но, как ты понимаешь, его хорошенько прикрывают. Поэтому надеяться на справедливость со стороны закона – наивно. И это нам на руку, если мы пороемся и обличим его перед публикой.

– Что пользы в истине, когда ее легко прикрыть влиянием денег?

– Не забывай о тех, кому Ван Долл неугоден. Они здесь тоже не последнюю роль играют. Поэтому из любой ситуации умей извлечь выгоду.

– Извлеку, будь уверен.

– Не сомневаюсь, – сказал Прэко и мы пожали руки.

Я взялся за журналистское расследование деятельности Ван Долла. Потратив около месяца на сбор информации, я написал разгромную статью, разумеется, обосновав в ней каждое слово.

Когда Прэко увидел готовую статью у себя на столе – он буквально светился от радости.

– Ты не представляешь, какой она поднимет шум! – говорил он, благодарно хлопая меня по плечу. – Просто представить не можешь, какие рейтинги мы взорвем!

– Рейтинги?

– Ты будто первый день живешь. Я же говорил – извлекай выгоду из всего: всё справедливо и на высоких рейтингах!

– Да мне плевать на рейтинги и справедливость. Мне всего лишь важно, чтобы этот денежный мешок остался ни с чем.

– Ты что – завидуешь ему что ли?

– Не думаю, что теперь ему будет кто-нибудь завидовать.

После публикации статьи и ее оглушительного успеха пошли судебные тяжбы – на Ван Долла завели уголовное дело. Он был осужден на пять лет лишения свободы, однако его нажитое добро осталось неприкосновенным.

Тиражи журнала резко подскочили, что существенно отразилось на его финансовом состоянии. Журнал сказочно богател.

Я же оказался на обложке свежего номера «Mendes veritas» и огромной массы других журналов как самый популярный и скандальный журналист, как светоч справедливости, как символ неприкасаемой истины. Меня стали узнавать на улице, просить автограф или совместную фотографию. Юные журналисты и журналистки безумными ордами ломились в редакцию журнала, чтобы исполнить свою заветную мечту и пожать наконец-таки мне руку и вытрясти из меня все возможные знания. Моя почта надрывно ломилась от благодарных писем, и не было никакой возможности успеть прочесть хоты бы треть. Изо дня в день я получал по-настоящему фантастическое обилие приглашений на различные приемы, рауты и светские вечера, а их хозяева едва ли не устраивали между собой драки за право первыми пожать мою руку.