Чтение онлайн

– Петя. Машенька.
– позвала Катя и, хоть голос ее был негромок, его можно было бы услышать в любой части чердака.

Она звала их, хоть даже и не надеялась, что они выйдут. Звала, хоть и готова уже была провести сколь понадобиться долгое время в их поисках обойти все чердаки, все подвалы в районе - часы и часы потратить на поиски в трущобах, лишь бы только найти их.

Но они были на чердаке! Раздался звонкий смешок и вот уже бежит, распахнувши свои объятия, смеется Машенька. Девочка больше прежнего исхудала, платьице на ней совсем износилось - однако искусно было заштопано, недаром Петя говорил про свою сестричку, что она, несмотря на возраст, мастерски владеет

иглою.

Девочка зазвенела смехом - Катя наклонилась к ней, и вот они обнялись.

Машенька счастливо заплакала:

– Катя. Катенька. Вернулась. А мы тебя так ждали!

Подошел Петя, он, видно, старался скрыть свои эмоции, однако, ему это плохо удавалось. Он смущенно улыбался и, наконец, тоже подошел, встал на колени, взял Катину руку и поцеловал ее. На глаза его выступили слезы, и он негромко, но с чувством, молвил:

– Катя, нам известно все, что вы ради нас пережили. Как бы мы хотели отблагодарить вас, да, ведь, нет такой благодарности! И слов таких нету! Позвольте только еще раз руку вашу поцеловать.
– и он взял Катину руку, осторожно, как святыню поцеловал ее.

Девушка вздрогнула, когда несколько теплых слезинок прокатились по ее пальцам. Она смутилась и почувствовала, что тоже плачет.

– Как же я рада, что вас нашла. Но, Петя, Машенька - ладно, не стоит благодарностей, расскажите лучше, как вы все это время жили. Я то и не ждала вас на этом чердаке найти...

Петя, с обожанием вглядываясь в лицо ее, вот, что поведал:

– В тот день, мы убежали далеко-далеко, на самые городские окраины. Там провели мы несколько дней, ну а потом вернулись сюда. Знаете ли: на этих городских окраинах, все так холодно, неприютно - везде там сталь и бетон. А в этом старом доме, особенно на чердаке, живая душа, тепло есть. Вот мы и вернулись. И с тех пор вот как живем: днем тут сидим, ну а ночью, в поздний час, когда все уже спят мы потихонечку выходим... Тут после милиции, все люки закрыты были, но мы один вскрыли...

– Теперь я еще один сорвала.

– Придется пристраивать цепь так, будто ее никто не трогал. Здесь жильцы такие - увидят, что цепь сорвана - сразу донесут... Так вот, Катя - только ночью мы выходим. Идем по подворотням, сторонясь больших улиц и даже случайных прохожих. Доходим мы до свалок и ищем там еду. Большая часть еды непригодная, сгнившая, но, порой, находим и почти свежую, ей и питаемся... Вы так испугались, Катя, побледнели, но знайте, что для нас такая еда вполне пригодна... Другого нам не хватает. Вы ведь отдали тогда рюкзачок - а в нем книги. Там и сказки были, и стихи, и даже два романа. Так знайте, что все эти книги я прочитал - читал вслух, Маше. А сказки даже по несколько раз были прочитаны. Катя, нам не хватает книжек. Я знаю, что есть очень-очень много хороших книжек, к сожалению на свалке ничего, кроме старых журналов, да газет не найдешь. Так вот - можно ли у вас попросить, чтобы вы принесли еще книг.

Катя обняла одной рукой Петю, другой - плачущую, целующую ее в щеку Машеньку и, сама плача, не сдерживая уж своих слез, говорила:

– Я не только книги вам принесу. Я и еду вам буду носить - забудьте теперь об помойке! Слышите: даже и не вспоминайте больше про эту мерзость. Теперь и отныне каждый день, я возьмусь за ваше воспитание...

Да - Катя сдержала свое обещание. Впрочем - разве ж кто сомневался?

На следующий день начались институтские занятия, однако, Катя почти забросила учебу. И с утра не на лекции она спешила, но легкая и быстрая, никем не замеченная, проходила в подъезд, поднималась на чердак, где ее уже ждали Петя да Машенька.

Отныне не рванье, но вполне приличная,

принесенная Катей из дома одежда была на них. На Машеньке: темно-голубое, длинное платье, да еще белые туфельки, которыми она очень гордилась. Для Пети же была темная рубашка, темный свитер, темные брюки и темные ботинки (он как-то сказал Кате, что любит одежду темных тонов).

Один за другим, день за днем, на чердак были принесены стулья, несколько полочек для книг - сами книги, числом не менее ста; маленький раскладной столик, а также каждый день прибывала в достаточном количестве еда.

Как то Петя спросил:

– А что, у тебя дома не замечают, как пропадают книги, стулья, еды в холодильники становиться меньше?

На это Катя совершенно честно ответила (впрочем, неправду она никогда не стала бы говорить - а просто бы промолчала):

– Стулья, раскладной столик - то из нашего сарайчика. Эта мебель все равно стояла без дела. Книги же - то мои любимые детские сказки - они лежат у меня в ящиках - туда никто и не заглядывает. Что же касается еды - то, в последнее время мама заметила, что я много еды беру с собой в институт. Хорошо еще, что она не спросит - ей бы я, даже ради вас, не смогла бы сказать - ей бы я всю правду рассказала...

Катя учила этих детишек грамоте, ведь выяснилось, что ни Петя, ни Машенька совсем не умеют писать. Учениками они оказались способными - да и аудитория, что не говори - была хороша... Клекот голубей, спокойные, медленно поглощающие друг друга минуты, уставший от жизни шелест лиственных облаков - даже отдаленный, кажущийся ровным гул машин - все навевало мысли на спокойный лад, на вдохновение, на учение.

Катя оказалась учительницей доброй и талантливой.

Преданные ей Петя и Машенька самозабвенно проделывали те задания, которые она им оставляли; и, зная, что это ей принесет радость - просили еще, дополнительных заданий.

Меньше чем через две недели, они уже писали под диктовку - хоть и с большим количеством ошибок, но, все же, прогресс был налицо.

Еще через несколько дней научилась читать Машенька. По слогам, прочла она "Русалку" Андерсена и, под конец расплакалась, уткнулась личиком в плечо Кати, и все повторяла:

– Бедная, маленькая русалочка! Как же она любила принца, как же печальна была ее безответная любовь...
– но вот Машенька успокоилась, и с нежностью заглядывая в Катины очи, молвила.
– Но, ведь, русалочка только стало облачком. Она, ведь, осталась жива, просто вознеслась к самым горам облакам. Ах, как бы я сама хотел полетать среди тех гор! Катенька, сестричка вот я вас люблю и я вас люблю, как сестру, и как маму. Но я еще совсем маленькая, а когда я выросту то, ведь, ждет меня любовь такая, какая была у Русалочки к принцу. Я даже и не знаю, и не чувствую еще, что это за любовь такая, но вы мне расскажите. Вот скажите - есть ли такой человек, которого вы любите также, как русалочка любила?

– Да - есть.
– с печальным вздохом отвечала Катя.

– Как интересно!
– глаза Машеньки аж засияли от любопытства.
– А кто он, расскажите.

– Я знаю только то, что нам предначертано встретиться... Но сегодня я зову вас за город!

– За город.
– удивился сидевший поблизости Петя.
– Да что ж нам там делать, за городом то?

– Сегодня - первый день октября, погода ясная, теплая. Поедемте за город, там вас ждет новый урок.

И вот они идут по октябрьскому лесу. Небо над ясное, светло-голубое. Все ветви иль золотистые, иль света зари - и кажется, что каждая ветвь - это душа, в которой, вместе с каждым, пусть даже самым малым ветровым порывом, пульсирует сердце.