Чтение онлайн

— Мужчины изобрели деньги. Мы, женщины, изобрели взаимовыручку.

«Мудрец, — думает Луиза, — тот, кто отличает ловушку от возможности».

— Я не уверена… как неопытная журналистка может «выручить» женщину твоего положения? А, Фэй?

— Не стоит себя недооценивать. Дружественные журналисты могут быть ценными союзниками. Если придет время, когда тебе захочется обсудить что-нибудь более существенное, нежели сколько французских деликатесов потребляют per annum [115] инженеры Суоннекке, — ее голос становится тише звяканья посуды, фортепьянной музыки, несущейся

из коктейльного бара, и отдаленного смеха, — что-нибудь вроде данных, собранных доктором Сиксмитом о реакторе «ГИДРА-зеро», это чисто для примера, то гарантирую тебе, что ты найдешь меня гораздо более готовой к сотрудничеству, чем думаешь.

Фэй Ли щелкает пальцами, и столик с десертом уже катится в их сторону.

— Так, теперь дынно-лимонный шербет, очень низкокалорийный, очищает нёбо, идеально перед кофе. В этом ты мне доверяешь?

Преображение столь полное, что Луиза едва ли не сомневается, слышала ли она секунду назад то, что секунду назад слышала.

— В этом я тебе доверяю.

— Рада, что мы понимаем друг друга.

Луиза задумывается: «Какой уровень обмана допустим в журналистике?» Она помнит, что как-то раз в больничном саду ответил на это ее отец: «Приходилось ли мне лгать, чтобы добывать свои репортажи? Да я готов был каждый день еще до завтрака сплетать наглые небылицы в десяток миль высотой, если это хотя бы на дюйм приближало меня к правде».

Телефонный звонок разметает сновидения Луизы, и она приземляется в залитой лунным светом комнате. Хватает лампу, будильник и, наконец, трубку. Какое-то мгновение она не может вспомнить, как ее зовут и в какой она лежит постели.

— Луиза? — приходит ей на помощь голос из черной пучины.

— Да, Луиза Рей.

— Луиза, это я, Айзек, Айзек Сакс, звоню издалека.

— Айзек! Где ты? Который час? Почему…

— Тише, тише, прости, что разбудил тебя, и прости, что вчера ни свет ни заря позволил себя утащить. Слушай, я в Филадельфии. Здесь полвосьмого, в Калифорнии тоже скоро рассветет. Луиза, ты слышишь? Связь не разорвалась?

«Он боится».

— Да, Айзек, я слушаю.

— Прежде чем покинуть Суоннекке, я передал Гарсии подарок для тебя, так, dolce far niente. [116] — Он старается, чтобы фраза его прозвучала небрежно. — Понимаешь?

«Боже мой, да о чем таком он говорит?»

— Слышишь меня, Луиза? У Гарсии для тебя подарок.

Более бодрая часть сознания Луизы напрягается изо всех сил. «Айзек Сакс оставил отчет Сиксмита в твоем «фольксвагене». Ты говорила, что багажник не запирается. Он полагает, что нас прослушивают».

— Очень мило с твоей стороны, Айзек. Надеюсь, он не обошелся тебе слишком дорого.

— Не дороже, чем должен был. Прости, что потревожил твой сон.

— Удачного тебе полета, и до встречи. Может быть, пообедаем?

— С удовольствием. Ладно, пора на самолет.

— Удачного полета. — Луиза кладет трубку.

«Уехать позже, как ни в чем не бывало? Или убраться отсюда прямо сейчас?»

В четверти мили от Луизы окно Джо Нейпира обрамляет предрассветное небо. Консоль с электронным

оборудованием слежения занимает полкомнаты. В динамике мурлычет омертвевшая телефонная линия. Нейпир перематывает скрипучий бобинный магнитофон. «Прежде чем покинуть Суоннекке, я передал Гарсии подарок для тебя, так, dolce far niente. Понимаешь?»

Гарсии? Гарсии?

Нейпир с отвращением глядит на холодный кофе и открывает папку, на ярлыке которой значится «Регистр № 2». Коллеги, друзья, знакомые… Гарсии в индексе нет. «Лучше предупредить Билла Смока, чтобы не приближался к Луизе, пока у меня не будет возможности с ней поговорить. — Он щелкает зажигалкой. — Билл Смок — он такой человек, которого трудно найти, не то что предупредить». Нейпир втягивает в легкие едкий дым. Звонит телефон: это Билл Смок.

— Ну и что за хрен этот Гарсиа?

— Не знаю, никаких сведений. Слушай, я не хочу, чтобы ты…

— А твоя, Нейпир, долбаная работа состоит в том, чтобы знать.

«Ах вот как теперь ты со мной заговорил?»

— Эй! Ну-ка придержи свой…

— Себя понукай. — Билл Смок кладет трубку.

«Плохо, плохо, очень плохо». Джо хватает пиджак, гасит сигарету, выходит из квартиры и направляется через поселок к отелю Луизы. Пять минут ходьбы. Он вспоминает угрозу в голосе Билла Смока и бросается бегом.

Туманные клубы d'ej`a vu 7] окутывают Луизу, пока она пихает в сумку свое имущество. «Роберт Фробишер, сбегающий без оплаты счета из очередного отеля». Она по лестнице спускается в пустой вестибюль. Ковер приглушает шаги, словно снег. В дальней комнате администрации радио шепчет милые пустячки. Луиза крадется к парадным дверям, надеясь, что удастся уйти без объяснений. Двери закрыты, чтобы никого не впускать, а не чтобы не выпускать, и вскоре Луиза шагает по прилегающему к отелю газону, направляясь к парковке. Предрассветный океанский бриз дает смутные обещания. Ночное небо со стороны континента становится темно-розовым. Никого поблизости нет, но когда Луиза приближается к своей машине, она с трудом удерживается, чтобы не побежать. «Оставайся спокойной, не оборачивайся, и тогда ты сможешь сказать, что едешь вдоль мыса полюбоваться рассветом».

На первый взгляд багажник пуст, но коврик прикрывает некую выпуклость. Под незакрепленным его краем Луиза находит пакет, завернутый в черный мешок для мусора. Она вытаскивает папку цвета ванили и в полусвете читает надпись на ее обложке: «Реактор ГИДРА-зеро — Рабочая испытательная модель — Глава проекта доктор Руфус Сиксмит — Незаконное владение подпадает под Акт 1971 года о военном и промышленном шпионаже». Около пятисот страниц таблиц, диаграмм, математических формул и доказательств. Колотится и отдается эхом чувство торжества. «Спокойно, это только окончание начала».

Взгляд Луизы улавливает невдалеке какое-то движение. Мужчина. Луиза припадает к земле позади «Гарсии».

— Эй! Луиза! Стой!

Джо Нейпир! Словно в сновидении, состоящем из ключей, замков и дверей, Луиза сует папку в черном пакете для мусора под пассажирское сиденье — Нейпир теперь бежит, луч его фонаря мечется в полутьме. Двигатель издает ленивый львиный рык — «фольксваген» сдает назад слишком быстро. Джо Нейпир ударяется о кузов, вопит, и Луиза мельком замечает, как он прыгает на манер клоуна из балагана.