Облачные Люди

Страх за своего ребёнка — новый, прежде неведомый мне вид страха. Это чувство куда сильнее любого, которое мне доводилось переживать. Оно заставляет забыть о любых побочных переживаниях. Когда твой ребёнок в опасности — вся вселенная съёживается до размеров сиюминутных обстоятельств, которые ты должен преодолеть во что бы то ни стало.

К счастью, Пашка уснул у меня на руках. Я надеялся, что тепла моего тела было достаточно, чтобы он не мёрз: ночью в лесу было довольно прохладно.

Да,

я предусмотрительно захватил с собой еду и питьё на первое время. Кое-что из этого должно было подойти и ребёнку. Но что, если мы оказались в необитаемом мире? Или здесь люди живут первобытные люди? От того существа, которое заменило шефа, вполне можно было ожидать чего-то в таком духе. Что, если еду нужно будет добывать охотой? И как быть с инфекциями и другими опасностями, которые подстерегают маленьких людей в самом начале их пути?

Я стискивал зубы и шёл вперёд, стараясь не думать о плохом. И, когда впереди, между чёрных стволов, замелькали огоньки какой-то деревни, испытал огромное облегчение.

Когда мы вышли на раздолбанную дорогу у окраины, уже занимался рассвет. Это хорошо: не придётся никого беспокоить посреди ночи.

Орали петухи, почуяв солнце. И вообще: вокруг так мирно и просто пахло деревней, что ночные страхи волей-неволей отступали.

Пашка немного поёрзал у меня на руках, причмокивая губами. Скоро придётся придумывать, чем и как его кормить. Впрочем, вблизи человеческого жилья эта задача не была неразрешимой.

— Гляди, — Иван тронул меня за плечо и указал вперёд. Там, у забора дома, который стоял на окраине, шевелилась какая-то фигура.

Я в ответ молча кивнул и ускорил шаг.

Когда мы приблизились, пожилая женщина в потрёпанной красной ветровке поставила на землю пустое ведро и посмотрела на нас.

— Доброе утро, — вежливо кивнул я.

— Батюшки, это каким же вас ветром-то? В такую рань и с дитём? Машина сломалась?

— Что-то вроде того, — я кивнул, — подскажите, у вас можно будет остановиться? Хотя бы до вечера? Нам ребёнка покормить.

— А чей ребёнок? — женщина подозрительно приподняла бровь.

— Сын, — ответил я, кажется, достаточно убедительно, чтобы она поверила.

— Ох… а мамка-то где?

— В беду попала, — ответил я, спокойно выдержав взгляд женщины, — будем выручать.

— У вас связь-то есть? Если что — могу МЧС вызвать.

— Пока не нужно. Спасибо, — ответил я, — боюсь, МЧС в нашей ситуации не поможет.

Женщина снова посмотрела мне в глаза с прищуром. Потом неожиданно грустно вздохнула и ответила:

— Понимаю. Что ж, проходите. Чем смогу — помогу. Сестра спит, её сын с невесткой тоже. Сегодня в город собрались ехать. Поэтому вы потише, хорошо?

— Конечно, — кивнул я, — постараемся.

Мы прошли через небольшой, но аккуратно убранный двор, через край огорода. Зашли в сени.

Дом был довольно большой, двухэтажный.

И, похоже, не такой старый, как мне подумалось вначале. Просто он напоминал сруб-самострой издалека, закрытый для приличия дешёвым сайдингом. Но вблизи я разглядел, что при строительстве использовались современные сэндвич-панели. Недорогие, правда — поэтому вид имели довольно облезлый, после нескольких лет эксплуатации в холодном климате.

Мы поднялись на второй этаж. Прошли по узкому коридору в небольшую угловую комнатку с кроватью, вешалкой и тумбочкой, на которой стоял старенький ЖК-телевизор.

— Смесь у вас есть? — деловито спросила женщина.

— Нет, — я покачал головой, — есть сгущёнка… молоко сухое…

— Сгущёнка? — женщина в ужас округлила глаза, — ну вы блин и даёте… какой возраст?

— Пять месяцев, — ответил я.

— Так… — она почесала затылок, растрепав густые волосы, чёрные с проседью, — прикорм вводить можно. Я сейчас молоко прокипячу, нашего. И пюре из кабачков сделаю. До обеда продержимся — а там можно будет до сельпо дойти. Хотя, конечно, по-хорошему в город надо — наши барыги ничего путного для детишек не завозят.

— Спасибо вам огромное, — кивнул я.

В этот момент Пашка снова заворочался на руках и агукнул.

— Когда он ел до этого? — подозрительно спросила хозяйка.

— Точно не знаю, — честно признался я, — от двух до четырёх часов назад.

Она цокнула языком.

— Плохо. Торопиться надо. Ребёнок проголодался уже. И ещё — вы подгузники проверяли?

Мы с Иваном переглянулись. Я почувствовал себя идиотом. Почему такая элементарная мысль мне даже не пришла в голову?

— Ясно. И запасных нет?

Я тяжко вздохнул.

— Ладно. Что-нибудь придумаем. Найду под пелёнки чистую тряпицу. Но, сами понимаете, эти вопросы надо решать. Ребёнку уход нужен!

Я кивнул и ещё раз повторил:

— Спасибо.

Хозяйка вышла, тихонько притворив дверь.

— Повезло, — констатировал Иван.

— Да уж…

— Нет. Серьёзно. Нас могло выбросить в глухой тайге. С ребёнком — очень опасно.

— Знаю я. Ничего. Выжили бы.

Ваня сел на единственный стул в комнате.

— Интересно они тут живут. Сестра с детьми и их семьями. И эта дама. Наверно, у неё что-то случилось в жизни.

— С чего взял?

— Ну сам подумай: ты бы стал жить в таком возрасте с родственниками?

— Мало ли как обстоятельства складываются, — я всплеснул руками.

— Вот именно, — кивнул Иван, — обстоятельства.

Хозяйка вернулась где-то через полчаса. Дом по-прежнему спал. Она каким-то образом умудрилась приготовить еду для Пашки совершенно бесшумно.

— Ну что, спит ещё? — шёпотом спросила она, глядя на кровать.

— Ага, — кивнул я.

— Надо подгузник проверить, — сказала она, потом поставила на столик миски с едой и бутылочку с соской.