Шрифт:
Глава первая
Облаку положено быть бесстрастным: плыть себе величаво по небу, на земную суету поглядывать свысока. Но Облачко № 408 468 (по прозвищу Пухляк) то и дело совался в людскую жизнь. Скучно было без этого. У них-то, в небесном царстве, сплошные холод
В то утро у людей было суматошно. Северный Смерч (тоже из их, небесного, королевства) вчера славно по земле погулял, натворил бед. Движение на дорогах встало, домики заметены почти по крышу. Зато детям радость: снеговиков лепят, снежные крепости строят. Облачко, проплывая над школьным двором, чуть-чуть притормозил. Там мальчишки соорудили горку, а залезть на неё не могут – снег мягкий, проваливаются. Пухляк быстренько устроил ледяной дождик. Горка сразу закаменела, взобраться на неё теперь можно было в два счёта. Ребятам радость, а ему несложно.
Отправился дальше. В горы. Здесь совсем тихо, пусто. Только беркуты рассекали по небу да волки по свежему снегу. От них Облачко отвернулся – не любил злых. Вдруг услышал Пухляк тоненький детский плач. Сначала подумал, что показалось. Откуда в горах малышу взяться? Даже взрослые тёти с дядями (они назывались туристами) сюда редко захаживали. Места дикие: ни домов, ни отелей. Облачко опустился пониже и увидел – на склоне горном мечется мальчишка. Кричит:
– Мама! Мамочка!!!
Заблудился, что ли?
Махнул Пухляк рукою-крылом – и открылась перед мальчиком протоптанная дорога. А тот – нет бы радостно ринуться прочь – продолжает метаться и маму звать. Облачко вздохнул. Можно, конечно, слетать к мальчишкиной маме, рассказать о беде. Только в горы – за сыном – её принести всё равно не удастся. Взрослые никогда не решатся сесть верхом на то, что считают сгустком влаги.
Но мелкий ведь замёрзнет, если останется в лесу, тем более один! Тогда Облачко воровато оглянулся – не наблюдает ли за ним Хозяин Стихий – и камнем бросился на землю.
– Ой! – пискнул мальчик.
А надо сказать, что, когда облако принимает земное обличье, выглядит оно странно. Представьте себе огромный клок ваты – а посредине него два светящихся глаза и рот. Голос тоже устрашающий, хриплый – когда постоянно летаешь в небе, простуды не избежать.
Добрая половина людей, перед которыми являлся Пухляк, в панике бросалась прочь. А остальные (не только девчонки, но и очень даже взрослые дяди) начинали визжать от страха или в обморок падали. Этот мальчишка тоже явно готовился зареветь. Но Облачко строго сказал:
– Заревёшь – сразу исчезну.
– Ты… ты кто? – удивлённо пробормотал мальчик.
Объяснять Пухляк не стал – всё равно не поверит. Только произнёс:
– Дорогу я тебе сделал. Видишь?
– Ага.
– А чего не бежишь?
Тот не ответил. Лишь со страхом в глазах смотрел на причудливое явление.
– Да не чудище я, не леший, не Кощей, – с досадой пробормотал Облачко. – Я на небе живу.
– Ангел, что ли?
– Нет. Облако.
– Облако? Но оно ж… оно же – вода!
– Вода – это одна из моих форм, – назидательно произнёс
– То есть ты – волшебный? – Глаза мальчика загорелись.
– Ну… в общем, да, – Пухляк выпрямился и принял важный вид.
– Тогда помоги мне, пожалуйста! У меня мама тут. – Мальчишка показал на огромный пласт снега. – Спаси её!
– Где? – Облачко осмотрел совершенно безмолвный горный склон.
– Да вот же! – Мальчик ткнул пальцем в высоченный снежный сугроб. – Там! Под лавиной! Я здесь был, у костра грелся. А мама – отошла, фотографию сделать хотела. И вдруг – как шарахнет! Я сначала подумал, что гора рушится. А потом понял: снег сошёл.
Да уж, снегу насыпало… Облачко забеспокоился – жива ли она вообще? Распластался на снегу, приложил ухо к земле и расслышал слабый-слабый, далёкий голос:
– Сынок! Львёнок! Ты меня слышишь, заинька?
Спросил у мальчика:
– Не понял. Тебя Зайцем зовут – или всё-таки Львом?
– Лёвкой, – шмыгнул носом тот. – Полное имя Лев.
– А чего тогда хнычешь, будто котёнок? – упрекнул Облачко. И велел: – В сторону отойди, сейчас придумаем что-нибудь.
И выкрикнул громовым голосом:
– Эге-гей! Южный Ветер! На помощь!
Действовать надо было быстро. Маме мальчишкиной под снежной лавиной дышать всё труднее. Пара минут осталась – а потом конец.
Южный Ветер, по счастью, из всех ветров – самый шустрый. Явился почти мгновенно: скрутился перед носом Облачка тёмной спиралью, лихо приземлился, вспенил снежные вихри.
А у плаксы (у Лёвы) слёзы уже ручьём текут. Потому что когда ветер земное обличье принимает, то выглядит ещё страшнее, чем облако: высоченная синяя фигура с огромной копной чёрных волос.
Пухляк быстро объяснил другу задачу.
– Лавину сдуть? Да как нечего делать! – хмыкнул Южный Ветер.
И взвился ввысь, засвистел, завыл.
Лёвка высунулся из-за сосны, за нос себя щиплет, приказывает:
– Проснуться! Я должен проснуться!
Вот смешные люди! Дело-то наяву происходит. А уже через минуту на ослепительно-белом снегу показалась фигура в ярко-красной куртке.
– Мама! – кинулся к ней мальчик.
– Лёвка! – просияла она и сжала сына в объятиях.
– Сейчас сам зарыдаю! – растрогавшись, пробасил Южный Ветер.
– Кто здесь? – нахмурилась женщина.
Плакса начал объяснять – но разве взрослые будут такие сказки слушать?
– Тебе показалось, милый, – произнесла она.
– Я вас сейчас познакомлю! – обиделся мальчик. И громко позвал: – Облачко! Южный Ветер!
Но друзья уже взмыли в небо – пора уносить ноги, и без того рисковать пришлось.
Папы Лёвка не знал. Тот погиб, когда мальчик ещё на свет не родился, жил в безопасном и тёплом животике. Зато мама у него была исключительная. Рисовать умела и машинки, и динозавров. Конструкторы, даже самые сложные, собирала за секунды. С кашей не занудствовала. Нет, варила, конечно, но если Лёвка капризничал, не кричала и не наказывала. Просто бросала в тарелку, например, мятные леденцы. Ложкой их вылавливать сложно – проще уж кашу съесть, чтобы достать.