Обитель
Шрифт:
— Не против, если я спрошу о причине?
— Против, — отрезала она, но потом, более спокойным тоном, сказала: — Мама была чистокровной коблинау, отец был подменышем, а я? случайным залетом. Достаточно смертная, чтобы меня не приняли в шахтах, но недостаточно, чтобы работать в мастерских среди нечистокровок. Хочешь прожить самую дрянную жизнь на свете? Примерь на себя мою.
Я сочувственно поморщилась.
— Ты права. Поганая жизнь.
Коблинау
— Ты даже не представляешь насколько.
— А вот тут ты ошибаешься. — Мне стало жаль ее, хотя раздражать она меня от этого не перестала. — Я дочь Амандины. Ты ведь знала об этом? — Она кивнула. — Что ж, об этом все поголовно знают. Я всего лишь подменыш, и крови фейри во мне даже меньше, чем в тебе. Но, куда бы я ни пошла, репутация матери шествует впереди, и мне каждый божий день приходится жить так, чтобы ее оправдывать. Так что не надо мне говорить, будто я представления не имею о том, сколько приходится выносить из-за родителей. У меня, может, и другой расклад, но карты такие же плохие.
Гордан ответила злобным взглядом, я ответила ей тем же, и она первой отвела глаза.
Я чуточку расслабилась. Победы, пусть даже маленькие, штука приятная. Я достаточно мелочна, чтобы им радоваться, и в слишком большой степени человек, чтобы у меня было много шансов это делать.
— Злиться — это нормально, — сказала я как можно мягче.
— Разве? — Гордан пожала плечами, и я решила, что это ее способ справляться с эмоциями. Коблинау, как правило, не демонстрируют своих чувств.
— Да, нормально, — сказала я. — Я зла с тех пор, как я сюда приехала. Люди обещают помочь, но не помогают, а болтаются где им вздумается… я в ярости.
— Тогда почему ты здесь?
— Почему? — пожала я плечами и решила ответить правду. — Сильвестр меня попросил, к тому же я вам нужна.
— Тебе будет все равно, даже если мы все умрем, — сказала она с горечью. Потом, прищурившись, посмотрела на меня. — Ты здесь всего лишь потому, что тебе так приказал твой сеньор.
— Он попросил, а не приказал. И ты неправа.
— В чем же?
— Мне не все равно, умрете вы все или нет, потому что ни магический мир, ни я не хотим, чтобы кто-то умирал, и к тому же… — я воздела руку, пародируя мелодраматический жест. — Если я о вас не позабочусь, Сильвестр надерет мне задницу!
Это сработало. Гордан прикусила губу, стараясь не улыбнуться, и полуотвернулась, чтобы я не заметила. Ха-ха, не успела. Меня временами тянет на пафос, но я об этом знаю — а если знаешь собственные
— Если бы мы не ругались, то добились бы большего, — сказала я.
Гордан оглянулась.
— Ты права, — признала она. — Возможно, добились бы.
— Не нужно заставлять себя хорошо ко мне относиться. Эйприл вот я не нравлюсь.
Гордан ухмыльнулась.
— Эйприл много чего не нравится.
— Я заметила. Почему оно так?
— Из-за отчужденности.
— Отчужденности? — переспросила я. Мне хотелось, чтобы Гордан немного расслабилась, но и работу нужно было делать — а выяснить все что можно об оставшихся обитателях Укрощенной Молнии было частью этой работы. Большинство — наверняка милые ребята, но один из них убийца.
— Раньше она была деревом. Делала всякие древесные вещи: пила воду, усваивала питательные вещества из почвы, занималась фотосинтезом и прочая. — Гордан откинулась на стуле, почувствовав себя в знакомой стихии. — Все, что есть в природе, весь ее цикл, есть и в деревьях.
— Вполне верно.
— Итак, она — дерево. Но внезапно она больше не дерево, а сервер. Там холодно. Там делаются серверные вещи, а не те, что в живой природе. Вместо солнечного света у нее стало электричество, вместо корней — кабели. Все то, в чем раньше ей не было никакой нужды. И она начинает изучать эти новые вещи — как стать хорошей машиной — и забывает о солнечном свете, о воде в своих корнях и о фотосинтезе.
— Ох. — До меня дошло. — Суть дриад — деревья.
— Вот именно. Чем больше она узнаёт о том, как быть машиной, тем меньше помнит о том, каково быть чем-то еще.
— Но ей все же нравятся некоторые люди.
— Нет, ей нравится Джен. А остальных нас она просто терпит в качестве функций, в которых ее мать нуждается, чтобы оставаться в рабочем состоянии. — Гордан пожала плечами. — Ничего такого уж особенного. Мы к ней привыкли.
— А это не кажется немножко… странным?
— Тебе приходилось встречать владельцев кошек, которых взяли из приюта для животных?
Я моргнула, отчасти сбитая с толку таким поворотом темы.
— Да.
— Давай угадаю: кошка была им очень предана, а всех остальных ненавидела. Угадала?
— Ага, — ответила я задумчиво. Митч и Стейси как-то раз взяли котенка в Обществе защиты животных. Это был маленький пушистый комочек кошачьего зла, хронически нацеленный на «убий». Каждый раз, как Тень видел меня — или Клиффа, или даже Кэрри — он тут же взлетал, целясь в ближайшие уязвимые части и пытаясь отделить их от тела. При этом, если Стейси находилась рядом, он не прекращал мурлыкать.