Чтение онлайн

каждом салоне стояли чувствительные аппараты по контролю за климатом,

воздухоочистительной системой и отношениями меж пассажирами. Ни пожары, ни

выхлопы ядовитых газов, ни какие-либо трения меж путешественниками были

невозможны, пресекались в зачатке, если не аппаратурой, то вызванным ею же

сотрудником охраны. Любые подозрительные вещи, опасные для жизни вещества и

запрещенные законом предметы изымались на таможне. Включая аптечки — на каждом

маршруте работала бригада медиков

с полным оснащением. Любой медикаментозный

препарат, что выдавался бесплатно и незамедлительно, стоило только нажать кнопку

на панели в купе. Поэтому Лиса сразу отмела варианты с отравлением, как

снотворным, так и ядом. Все колюще-режущие предметы также были оставлены в

номере — с ними бы она не дошла до поезда. Да, и зачем привлекать внимание

таможенников древним оружием, если есть такое чудесное средство, как накладные

ногти?

Она прошла досмотр и не спеша двинулась на смотровую площадку стоянки, лениво

переставляя длинные ноги в обтягивающих сапожках, покрутилась у автоматов

распродаж, пофлиртовала с разносчиком прохладительных напитков, а заодно

попыталась засечь объект. И обнаружила излишне-пристальное внимание к себе

постовых. По сему двинулась к вагону, чуть покачивая бедрами, все той же лениво-грациозной

походкой: Пусть полюбуются охранники фигуркой скучающей стервы элитных кровей.

Багаж уже прошел по ленте изовизора до поезда и был доставлен в купе.

— Ваше место А, — одарил заискивающей улыбкой проводник, открывая перед ней

двери и впуская внутрь. — Если что-то понадобится, нажмите кнопку,

соответствующую номеру вашего места. Приятного путешествия.

Полсуток она провела в лихом веселье, отдавшись ему назло себе, своим мыслям,

Игнату и тому, что предстоит совершить. Еще полсуток отсыпалась, чутко

прислушиваясь к звукам и движениям в коридоре, поглядывая периодически сквозь

полуопущенные ресницы в приоткрытую дверь купе. За четыре часа до прибытия она,

наконец, увидела объект. Женщина стояла у окна, наслаждалась красотами океана,

что виделся сквозь прозрачный пластик.

Алиса встала, и, покачиваясь, вышла в коридор, прошла мимо женщины, нечаянно

задев в амплитуде телесных колебаний шаткой походки, и направилась в ресторан,

за дополнительной порцией крепленого вина. Ни один смотровой дисплей системы

слежения не заметил, как она пробежалась отточенными ногтями по жизненно важным

точкам на позвоночнике объекта. Да, и сама женщина почувствовала лишь неприятный

озноб, прошедший по спине вверх, покосилась на полупьяную пассажирку и тут же

забыла

о ней, продолжив любоваться красотами бескрайних вод, сливающихся с небом.

Две секунды, не больше ушло на выполнение задания. Десять — пятнадцать минут

после блокировки точек, и женщина упадет замертво. Никто, никогда не узнает, не

догадается об истинной причине ее смерти.

Сталеску залпом отправила в рот вино, потерла лоб, отгоняя паршивые мысли о себе,

любимой, и жертве ее профессионализма, заказала обед и принялась не спеша

поглощать то ли пищу, то ли горечь развенчанных жизнью иллюзий.

Через двадцать минут она вошла в свой вагон и заняла место в толпе любопытных и

сочувствующих, что окружила тело молодой женщины, лежащей на половой дорожке

коридора. В ее открытые, чуть удивленные глаза заглядывала девочка лет

двенадцати и с истеричным криком взывала к матери, захлебывалась слезами и

пыталась оживить, встряхивая мертвую за плечи, теребя за руки.

— Мама!! Мамочка!! — било по ушам, рождало лишь одно желание — завыть следом.

Алиса застыла, глядя на убивающегося от горя ребенка, которого не то что не

ожидала увидеть, даже не предполагала его существование. Она и понятия не имела,

что у объекта есть ребенок, и она путешествует с ним.

— Господи, у нее еще мальчик трех лет… Что ж с детьми будет? — со скорбным

вздохом прошептала пожилая дама слева от Сталеску. Алиса подняла на нее хмурый

взгляд, качнулась и, развернувшись, молча прошла в свое купе, захлопнула дверь и,

застонав, осела на пол. Закачалась, из последних сил сдерживая слезы ярости,

горя, боли, ненависти ко всему, что есть, было и будет в ее жизни, к себе самой,

муштрованной твари, банальной убийце под прикрытием национального воинства.

Осиротившей двух детей во имя спокойствия Родины и ее верных псов — слепых,

черствых роботов. Нет. Она понимала, что ей придется убивать, ведь недаром

именно к предмету уничтожения на курсах подходили особенно серьезно. Обучали

особенно тщательно. Но она солдат, а не киллер для гражданских лиц!

Как теперь жить с таким грехом?

Чем искупить?

С кого спросить?и ко всему что есть было и будет в ее жизни, к себе

сам

Алиса, словно замерзла внутри. Нервы, сердце и душа сплелись в один клубок и

окаменели. Лицо превратилось в серую маску статуи. Боль и горе глушила