Обитель чародеев
Шрифт:
– Не следовало приручать их.
– Я уже слышала это… от тебя и Полгары. Кстати, как она поживает?
– Сейчас, наверное, рвет и мечет. Мы сбежали из цитадели в Райве, не предупредив её, а такие вещи ей не по нутру.
– Полгара такой родилась.
– Здесь, пожалуй, я с тобой соглашусь.
– Завтрак готов.
Она подхватила чугунок ухватом и поставила его на стол. Поппи торопливо направилась к буфету, стоящему у дальней стены, и вернулась со стопкой деревянных мисок, затем принесла ложки. её большие глаза блестели, и она, не умолкая,
– Она говорит, чтобы вы не бросали крошки на чистый пол, – перевела Вордай, вынимая хлеб из печи. – Крошки выводят её из себя.
– Мы постараемся, – пообещал Белгарат.
Еда Гариону показалась необычной. Похлебка с крупными кусками рыбы была приправлена необычными растениями. На вкус похлебка оказалась восхитительной. Окончив есть, он с неохотой заключил, что Вордай по кулинарной части мало чем уступит тете Пол.
– Отлично, Вордай, – поблагодарил Белгарат, отодвигая пустую миску в сторону. – А теперь, я так думаю, перейдем к делу. Для чего мы потребовались тебе?
– Захотелось поговорить, – призналась она. – Меня не часто балуют вниманием люди, а разговор – хороший способ скоротать дождливое утро. Что привело вас в болота?
– Пророчество, Вордай… в отличие, порой, от нас. Райвенский король вернулся, а Торак зашевелился во сне.
– А… – протянула она без всякого интереса.
– Око Олдура в мече Белгариона. Недалек тот день, когда Дитя Света и Дитя Тьмы встретятся. Мы готовимся к этой встрече, и все человечество ожидает его исхода.
– За исключением меня, Белгарат. – Она долго и пристально глядела на него. – Судьба человечества не очень-то меня интересует. Если ты не забыл, триста лет назад это самое человечество меня прогнало.
– Те люди давно умерли, Вордай.
– Но их потомки ничем не лучше. Могу я войти в любую деревню в Драснии и сказать людям, кто я есть, не опасаясь, что меня забросают камнями?
– Деревенские жители везде одинаковы, мадам, – вставил Силк. – Провинциальны, грубы и суеверны. Но не все люди таковы.
– Все люди одинаковы, принц Келдар, – не согласилась она. – Когда я была молода, я попыталась помочь людям в моей деревне, но вскоре смерть каждой коровы и любую болезнь начали приписывать мне. В меня стали швырять камни и пытались притащить обратно в деревню, чтобы сжечь на костре. У них был бы большой праздник, если бы мне не удалось убежать и укрыться тут. Вот почему мне нет дела до людей.
– Не стоило действовать столь открыто, – возразил Белгарат. – Люди предпочитают не верить в такого рода вещи. В сердце человека полно гадостей, от которых кровь стынет в жилах, и все, что хоть отчасти не соответствует здравому смыслу, вызывает желание это уничтожить.
– В своей деревне я испытала на собственной шкуре, что это не только желание, – ответила она с каким-то мрачным удовлетворением.
– Чем же дело кончилось? – спросил заинтригованный Белгарион.
– Там пошел дождь, – ответила ему Вордай, загадочно улыбаясь.
– И только?
– Этого вполне
– Вы шутите, – усмехнулся Силк.
– Вовсе нет, – улыбнулась она. – Вы предпочитаете одному верить, а другому не верить, принц Келдар. Вы же сами отправились в далекое путешествие в компании Белгарата-волшебника. Я уверена, что вы верите в его силу, хотя не признаете какую-то ведьму с болот.
Силк молчал, не зная, что возразить.
– Я самая настоящая ведьма, принц Келдар. Вам нужны доказательства? Пожалуйста. Впрочем, вам это не очень понравится. Людям редко это нравится.
– Давай перейдем к делу, Вордай, – сказал Белгарат. – Что ты хотела?
– Я перехожу к сути, Белгарат, – ответила она. – Укрывшись в болотах, я нашла моих маленьких друзей. – Она нежно погладила пушистую мордочку Поппи, и Поппи с довольным видом уткнулась в её руку. – Сначала они меня боялись, но потом перестали бояться и начали приносить мне рыбу… и цветы как знаки внимания и дружбы, в которых я в то время так нуждалась. Из благодарности я переделала их немного.
– Этого ты не должна была делать, ты знаешь, – грустно сказал старик.
– Должна… не должна – эти слова для меня теперь мало что значат, – пожав плечами, ответила колдунья.
– На это не отважились даже боги.
– У богов свои развлечения. – Женщина в упор посмотрела на него. – Я предупреждала тебя, Белгарат… много лет. Я знала, что рано или поздно ты опять придешь в болота. Эта встреча, о которой ты говорил, очень важна для тебя, признайся?
– Она – самое важное событие в истории мира.
– Это твоя точка зрения, я так полагаю. Тебе, случайно, не нужна моя помощь?
– Думаю, справимся сами, Вордай.
– Возможно… но как ты собираешься выбраться из этих болот?
Он внимательно посмотрел на нее.
– Я могу указать дорогу к сухой земле на краю топи… или могу сделать так, что вы вечно будете блуждать по болотам, и тогда встреча, которой ты придаешь такое большое значение, не состоится, не так ли? Возникает очень интересная ситуация. Что ты на это скажешь?
Глаза Белгарата сузились.
– Я установила, что когда люди общаются между собой, то обычно чем-то обмениваются, – добавила она, улыбаясь. – Что-то на что-то. Ничего на ничего. Условие, по-моему, вполне разумное.
– Так что ты хочешь?
– Кикиморы – мои друзья, – ответила она. – Для меня они – дети. Но люди смотрят на них, как на зверей, из-за их ценного меха. Они ловят их, Белгарат, и убивают. Красивым женщинам в Бокторе и Коту нравится рядиться в шкуры моих детей, и они не думают, как это огорчает меня. Они называют моих детей животными и приходят охотиться на них в болота.